Читаем Арминута полностью

В такой ранний час там еще никого не было. Незнакомая девушка подметала бетонную площадку между тротуаром и входом в бар. Парень, работавший на пляже, открывал зонтики из желтых и зеленых клинышков, и над берегом разносились резкие, как выстрелы, металлические щелчки. Моего зонтика в первом ряду не было, как будто все знали, что он мне не понадобится.

— Эй, что-то тебя давно не видно! Куда ты запропастилась? — окликнул меня парень, когда мы проходили мимо. — И ты исчезла, и твоя мать что-то не появлялась. Уезжали на каникулы? Ладно, сейчас открою твой номер семь.

Моим лежаком давно не пользовались, и при попытке его разложить раздался натужный скрип. Внезапно парень — он был в выцветшей от солнца майке — повернулся и с любопытством посмотрел на двух моих спутников, остановившихся в нескольких метрах от нас. Они резко отличались от обычных посетителей пляжа.

— Это мои родственники, они живут в горах, — тихо сообщила я ему.

Они все равно не услышали бы: их переполняли новые впечатления. Они уселись на берегу, и было видно, что даже Винченцо немного оробел. Небольшие ленивые волны набегали на берег, не пенясь и не шумя. Солнце еще низко стояло над линией горизонта, и на краях волнорезов сидели чайки.

— А вдруг оно выйдет из берегов? Мы тогда умрем? — испуганно спросила Адриана.

Она опасливо наблюдала, как песок просачивается между пальцами ног. Мы переоделись, она натянула купальник, который на нее еле налез, а Винченцо и вовсе остался в обычных трусах. Мы развесили одежду на спицах зонтика, обнаружив там повязку для волос, которую, как мне казалось, я потеряла. А она меня ждала. Я с трудом развязала ее обгрызенными ногтями и положила в сумку. Она служила мне много лет. Когда я была маленькой, мама расчесывала мне волосы, потом надевала эту повязку и нежно брала мое лицо в свои ладони. Она каждое утро садилась на краешек моей кровати, а я слезала на пол и вставала к ней лицом. Мне очень нравилось, как щетка скользит по голове, как пружинят металлические зубчики.

Сестра не хотела купаться, даже заходить в воду боялась: вдруг море ее затянет, и она утонет? Она села на корточки на сухом месте, прижав подбородок к коленям и разглядывая синеву, плещущуюся перед глазами. Я скользнула под воду и погрузилась в тишину, насколько хватило вздоха, не оставляя следа на поверхности. Затем вынырнула и увидела пляж, где появились любители раннего купания, Адриану, которая, сжавшись в комок, ждала моего возвращения, и Винченцо, который разбежался изо всех сил и нырнул, подняв фонтаны брызг. Он научился плавать, купаясь в реке с друзьями. Он плыл ко мне мощными размашистыми гребками, оставляя за собой полосы пены. Исчез на секунду, когда был уже близко, и поднял меня над водой, просунув шею между моих ног. Я сидела у него на плечах, он держался на поверхности и сплевывал воду. Мы совсем не чувствовали холода.

— Ты молодец, что привезла нас сюда. Я бы остался здесь подольше, — сказал он.

Он скользнул в глубину, потом выскочил вверх, как ракета, и сделал сальто. Потом подхватил меня и стал крутить, подбрасывая, словно игрушку. Он смеялся, и на деснах его виднелись белые следы соли. Я случайно коснулась ногой его члена: он напрягся и разбух. Он обхватил мою голову и поцеловал в губы, раздвинув их языком и лаская мой рот. Он забыл, кто мы друг другу.

Я уплыла, не торопясь и не испытывая отвращения. Только на берегу почувствовала, как бьется сердце. Адриана сидела там, где я ее оставила. Наверное оттого, что прошло много времени, мир вокруг показался мне другим. Я лежала на песке рядом с сестрой и ждала, пока буря в груди уляжется и наступит покой.

— Хочу есть, — мрачно сказал Винченцо.

У меня в сумке были бутерброды, но, чтобы порадовать Адриану, я отвела ее в бар и угостила пиццей и кока-колой, потратив на это последние монеты. Когда мы вернулись под зонтик, Винченцо, накупавшись до изнеможения, вышел из воды, словно дикий лесной бог, на денек спустившийся к морю. Он шагал устало, как будто только что оплодотворил синее пространство, оставшееся у него за спиной.

Кто-то обратил на него внимание: трусы слишком тесно обтягивали его тело и сползли вниз, выставив напоказ полоску волос. Но август с его удушливой жарой уже миновал, и лето завершало свой ослепительный путь. Придя тайком на этот пляж, где я выросла, я сумела избежать встречи со знакомыми, которые могли меня узнать. От Винченцо я тоже старалась держаться подальше. Я молча разложила бутерброды, чтобы он их видел. Потом отвела Адриану на качели и под выдуманным предлогом ушла, оставив ее одну.