Читаем Архонт росский полностью

В общем, запаслись. Достаточно, чтобы поделиться с попутчиками. На сей раз налог за сопровождение частью товаров Сергей не брал. Потому что заранее договорился с теми, кто планировал закончить маршрут в Киеве: продать ему то, что он пожелает купить. По правильным ценам, но с небольшой скидкой. И купить у него же то, что они планируют приобрести. Благодаря сотрудничеству с хузарами, за зиму его склады заполнили разнообразными товарами: дорогой посудой, украшениями из перегородчатой эмали булгарской работы, шелковой тканью и прочими дорогими, но удобными для транспортировки предметами роскоши. Еще более выгодной была торговля самими восточными мастерами, но Сергей традиционно брезговал работорговлей. К тому же он был убежден, что свободный мастер в привычных условиях работает лучше и продуктивнее. Так что если и привлекал иностранных специалистов, тех же оружейных кузнецов, то строго добровольно и с обеспечением всего необходимого для счастья. И не потому, что боялся побегов, а именно потому, что считал: так правильно. Его франки и ромеи на Руси жили точно не хуже, чем на родине. Разве что климат посуровей, но тут уж ничего не поделаешь.

На волоке к Днепру произошла заминка. Тут уже образовалась очередь, и немаленькая. Но волочане, узнав, что прибыл личный друг смоленского князя, быстро сориентировались и подвинули очередников. Недовольства никто не выразил. Даже племенной ильменский князек, польстившийся на посулы Олега и плывший в Киев воевать, с отменной вежливостью уступил дорогу и Сергею, и Радиле, и примкнувшим к ним торговцам. Вот что значит настоящее уважение, подкрепленное пятикратным превосходством в силе.

В Смоленске караван не задержался. Остался только Сергей с экипажем «Копья». Попировал с князем Харальдом, подарил меч (среднего качества) его сыну Фрёлафу, показав заодно пару интересных приемов, и пообещал парню, глядевшему на будущих победителей ромеев с лютой завистью, что, когда сам пойдет в поход за славой и добычей, непременно пригласит парня. Само собой, если папа даст добро.

Любеч, место, где был объявлен всеобщий сбор, миновали без остановки. Да и где останавливаться? Оба днепровских берега и даже впадавший в Днепр приток были заставлены плавсредствами будущих завоевателей. Кстати, разумная мера: собрать их именно здесь. И экономически продуманная, как позже выяснилось. Любечские мастера за бесценок скупали речные корыта, взамен задорого продавая суда, пригодные к морскому плаванию. На взгляд Сергея, ограниченно пригодные. Но те, кто произвел неравный обмен здесь, все равно выгадывали. В Киеве цены были еще выше. А вот те, кто поопытнее, в частности тот же Радила, намеревались отложить пересадку до днепровского устья. Там к весне обычно скапливались кораблики побольше, моноксилы[2], а спрос на древесину насадов был традиционно хорош.

— Почему не пошел на ромеев? — Харальд Бережливый похлопал сына по плечу. — А зачем?

Фрёлаф даже не нашелся, что сказать. Настолько ответ был очевиден.

— Помнишь, что люди рассказывали о прошлом походе Хельгу?

— Вартислав говорил, они большую добычу взяли. Два корабля ромейских захватили и добра на тысячи марок серебром!

— Вартислав куда ни пойдет, везде с добычей немалой. Знаешь, какие слухи о нем ходят?

— Что он сын сильного конунга?

— И не только.

— Сын бога? — Фрёлаф мотнул головой: — Не верю! Он же такой…

— Какой?

— Ну, свой. Хотя… — Фрёлаф замялся. — Иной раз как глянет: будто кто-то другой у него из глаз смотрит.

— А теперь вспомни, сын, что о Хельгу-конунге говорят. И о его отце.

— Ну так у него есть же отец. Ну, был. Дед его лично знал.

— Да. Был. Но не родной. Названный. А такой и у Вартислава есть. Князь Стемид. Понимаешь сходство?

— Хельгу — отец Вартислава?

Теперь уже Харальд покачал головой.

— Не понимаешь, — сказал он. — Пускай. Я сейчас о другом. Вартислав — с добычей. Хельгу — с добычей. А тот же Веремуд половину дружины растерял, три корабля его ромеи сожгли. И однорукий вдобавок. А сколько еще тех, кто с Хельгу тогда пошел, в огне драконьем сгорел?

— Так и что? Веремуд вон снова идет! — возразил Фрёлаф.

— А куда ему деться? — Харальд улыбнулся. — О нем говорят: боги от него отвернулись. Такому теперь только в поход и идти. Либо вернуться со славой, либо сгинуть. А знаешь, что в Киеве говорят о нем? Почему Веремуд удачи лишился?

Фрёлаф помотал головой.