Читаем Архиведьма полностью

Широкое каменное помещение было идеально круглой формы, с купольным потолком, освещенное миллионами свечей, развешенными в резных металлических подсвечниках по стенам и, казалось, даже под сводами храма. Создавалось впечатление, будто мы окружены огнем со всех сторон. На стенах не было совсем никаких украшений в отличие от человеческих храмов, что слегка удивляло, ведь Храм — это святилище для поклонения Стихии или божеству. Я не знала, во что или в кого верили виры, но ожидала увидеть здесь хотя бы идол или фрески на стенах. В самом центре стоял алтарь, который представлял собой прямоугольную каменную глыбу со срезанной по диагонали верхушкой. Это сооружение чем-то напомнило мне подставку для книг. К алтарю вела красная ковровая дорожка, по обе стороны которой выстроились гости, имеющие право находиться на церемонии. Они стояли с опущенными головами, на нас не посмотрел никто.

Свечи немилосердно чадили, отчего помещение было полностью заполнено едким сладковатым дымом, от которого у меня сразу же закружилась голова, а ноги, как ватные почти подгибались. В теле поселилась приятная легкость.

«Наверное, что-то наркотическое», - лениво думала я, пока Серин вел меня к алтарю между двумя рядами молчаливых гостей, среди которых были только самые близкие друзья и высокопоставленные виры. Там нас уже ждал жрец — почтенный старец в черном балахоне с длинной окладистой бородой.

Он окинул нас внимательным взглядом и положил руки на головы. Закрыв глаза, жрец постоял так с минуту, и как только я уже хотела начать его будить (бывает у старичков, засыпают, где ни попадя), резко отдернул руки и удовлетворенно хмыкнул. Затем он взял в руки золотую чашу и наполнил красным вином.

«Прекрасно! Мне только еще не хватало сейчас напиться! Похоже, эти виры живут по принципу — потом нам станет худо, но это уж потом!

Старец взял руку Лика и, резко полоснув по запястью невесть откуда взявшимся ножом, налил несколько капель крови в вино. То же самое он проделал и со мной. Я пыталась сопротивляться, хотела вырваться, но с удивлением обнаружила, что свободно могу только думать. Тело, как безвольная кукла выполняло все указания этого старикана. Разум в панике заметался, ища выход.

— Не бойся, милая, — услышала я голос Серина у себя в голове. — Это проверка на совместимость. Она всегда проводится под полным контролем жреца. Сейчас он нас отпустит.

Старец сделал над чашей пару пассов, затем высыпал туда горсть синего порошка, после чего жидкость полыхнула белым светом и задымилась алым паром.

— Да, будет так! — громко провозгласил жрец, поднимая чашу над головой и склоняясь в поклоне перед алтарем. — Воля твоя, творец!

Он подошел к нам и дал отпить по глотку из чаши. После этого тело снова перешло в полное мое распоряжение, и я с наслаждением пошевелила когтистыми пальчиками. Правда теперь конечности стали еще более ватными и я уже почти висела на Серине, который, казалось, стоял, как исполин.

Жрец взял наши руки и, соединив воедино, начал читать какую-то молитву. Или это было заклинание, поскольку легкие уколы магии сопровождали каждое слово. Я стояла, как в тумане, хотя, в принципе, я и стояла в тумане, прошу прощения за тавтологию. Когда жрец обратился ко мне на понятном языке, я даже не сразу сообразила, что от меня хотят.

— Мирая Вилаэль Эрвин, ты любишь Серинолика де'Машер?

— А? Нет, — растерянно пробормотала я, даже не обратив внимания на то, что жрец назвал мое полное имя, которого не знал никто, кроме моих родителей. Для всех остальных я была Мирая Болотинская. Простенько и со вкусом.

— Согласна ли ты стать его женой? — ничуть не удивившись, продолжил жрец.

— Нет.

— Тогда на каком основании совершается помолвка? — вопрос обращен к Серину.

— На основании разрешения отца, — раздался за спиной давно забытый родной голос.

— Тогда, — жрец взял в руки чашу с остатками вина и выплеснул жидкость на скат алтаря, в который она моментально впиталась, — помолвка состоялась!

Все присутствующие радостно загомонили и кинулись поздравлять нас. Я не устояла на ногах и рухнула на колени.

— Мира, ты в порядке? — склонилось надо мной озабоченное лицо отца.

— Вообще-то не очень, — голова кружилась, я даже не пыталась встать с пола. — Особенно после того, как благодаря тебе мои надежды на то, что затея с помолвкой провалится, умерли смертью храбрых, — я обещала, что стану женой Серина, но я вовсе не обещала, что дам свое согласие на это и уж тем более, что буду любить его! — Как ты мог продать меня?!

— Не говори так, милая, это для твоего же блага! Великая честь — стать невестой Императора.

— Великая честь — это для тебя, а по мне, так это очередная кабала! Последнее время я только и слышу, что «это все только для моего блага», надоело! Дайте мне самой распоряжаться своей жизнью!

— Девочка моя, тяжело тебе, наверное, пришлось, — отец попытался погладить меня по голове, но я уклонилась. — Теперь мы вместе. Поверь мне, все будет хорошо.