Читаем Архив Шульца полностью

Из города надо было ехать на метро до станции “Измайловский парк”, потом долго идти по заросшей лопухами тропинке до бревенчатого дома. Примерно через десять минут ты попадал из города двадцатого века в деревню девятнадцатого. Это была настоящая деревенская изба-шестистенка, и принадлежала она одинокой старухе.

Половину избы снимал Бен, один из персонажей “Артистического”. Он, в отличие от журналистов, художников и бездельников из сеньорской мафии, был геологом и время от времени уезжал в длительные командировки. Когда был в городе, если это место считать городом, устраивал у себя по воскресеньям музыкальные вечера, где роль “диджея”, как мы назвали бы сегодня, брал на себя Сеньор. Коллекция, записанная на магнитофоне МАГ-8М-II, который Бен уволок с работы, стоила того, чтобы ехать в Измайлово. Кроме Баха и бардов-диссидентов, были записи английских мюзиклов, переписанных с заграничных пластинок. Пластинки приносил Сеньор, а получал он их от журналистов и дипломатов. Из всех завсегдатаев кафе Сеньор был единственным, кто не боялся общаться с иностранцами и публично ругать советскую власть, считая, что хуже родной тюремно-психиатрической больницы ему ничто не грозит.

В июле Бен собрался в очередную командировку, и Шуша попросил его оставить ему ключ от избы. Бен отдал один из запасных ключей с условием не включать громко музыку и не привлекать внимание старухи.

– А если она зайдет, – инструктировал он Шушу, – говори, что ты мой племянник.

Шуша несколько раз собирался поехать, но все откладывал. Как-то вечером наконец решился. Надо было выяснить, подходит ли ключ, есть ли там чистое белье и работает ли проигрыватель. Ему пришла в голову мысль уговорить Рикки пожить там несколько дней, когда она вернется из своей Опухлинки.

Родителям он оставил краткую записку: “Поехал ночевать к друзьям, вернусь утром”. Сначала заехал в кафе. Никого из сеньорской компании не было. За отдельным столиком сидела знакомая художница по кличке Чу́чела. Он подсел к ней.

– Что такая грустная? – спросил он.

– С родителями поругалась, – сказала она. – Они меня фактически выгнали из дома. Где сегодня буду ночевать, не знаю.

Шуша задумался. Позвать, что ли, ее в избу? Они были друзьями, романтического интереса друг к другу никогда не испытывали, значит, неловкости и двусмысленности не возникнет.

– Та же история, – сказал он после паузы. – Еду ночевать в избу в Измайловском парке. Хочешь, поезжай со мной, там места много.

– А это удобно? – неуверенно спросила Чучела.

Всю дорогу она рассказывала ему про своих дебилов-родителей, которые выбросили на помойку ее абстрактные холсты. По сравнению с ними Даниил и Валя казались ангелами. Когда дошли до избы, стемнело. Окна дома были закрыты ставнями. Он долго пытался нащупать замочную скважину. Наконец нащупал и распахнул дверь. Все лампы были зажжены, в этой огромной части избы было непривычно светло. Слева за большим квадратным столом сидели три нетрезвые хохочущие девицы. На столе стояла бутылка портвейна “777”, известного в народе как “три топора”, остатки батона и три пустых упаковки финского сыра Viola. Они не заметили появления Шуши и Чучелы и продолжали хохотать.

Наконец блондинка, сидящая к ним лицом, обратила на них внимание.

– Это кто такие? – громко спросила она. Ее крашеные волосы почти точно повторяли прическу девушки на баночке сыра. – Вы как сюда попали?

– Открыли вот этим ключом! – сказал Шуша. – Мне Бен оставил.

– И мне оставил! – сказала блондинка. Она взяла со стола точно такой же ключ и победно им помахала.

Шуша и Чучела растерянно стояли в дверях.

– Да ладно, – сказала блондинка, – заходите, раз пришли. Портвейну налить?

Чучела оживилась, но Шуша был строг:

– Нет, спасибо, нам надо немного поработать.

– Ага, поработать им надо, – сказала блондинка, – как же, понимаем.

Все трое многозначительно ухмыльнулись.

Шуша с Чучелой ушли в дальний правый угол комнаты, сели на диван и стали листать альбом Матисса – еще один из даров заморских гостей, принесенный Сеньором.

Минут через двадцать девицы допили портвейн, собрали остатки еды и мусор.

– Удачно вам поработать! – сказала блондинка, и все трое захихикали.

Шуша с Чучелой продолжали листать альбом.

– Я, пожалуй, поеду домой, – сказала Чучела, когда дверь за девицами захлопнулась. Она явно чувствовала себя неуютно.

– А как же родители? Пустят?

– Рады будут. Я как бы раскаялась в своих грехах.

– Проводить тебя до метро?

– Дойду. Не проблема.

Когда она ушла, он полистал немного альбом, потом тоже поехал домой.

Рикки позвонила на следующее утро. Она вернулась из поездки. Шуша ни о чем не спрашивал, а она ничего не рассказывала.

– Хочешь съездить к Бену? – спросил он. – Он мне оставил ключ. Там сейчас никого нет, тихо, все цветет. Можно слушать Баха.

Они поехали вечером. Ей все нравилось. Тропинка с лопухами, звездное небо, которого почти никогда не видишь в городе, деревенский воздух, звуки, изба. Они пили чай с привезенным Рикки пирогом под названием lemon pie, рассматривали Матисса и танцевали под Баха.

Когда легли спать, она прижалась к нему и прошептала: