Читаем Архив Шульца полностью

Валя обнимает Заринэ. Родители и Заринэ идут по тропинке. Шуша позади. Из-за куста орешника с лаем выскакивает Татоша и прыгает вокруг Шуши. Шуша садится на корточки, гладит Татошу, а тот ухитряется лизнуть его в нос.

Сзади слышен топот детских ног. Шуша оборачивается и встает. К нему бежит Джей. На ней то самое белое платье с большими красными розами, которое ей купили перед поездкой на Рижское взморье. Она обнимает Шушу за шею и неожиданно целует.

– Ты возьмешь меня с собой в Америку? – спрашивает она.

– Да, да! Конечно возьму!

– Знаешь, – говорит она, – одна девочка, Ира Ашмян, научила меня икать. Вот послушай!

Шуша послушал, но ничего особенного не услыхал.

– Неплохо, – сказал он.

Теперь он один. Вдали появляется фигура девушки. Солнце освещает ее сзади, виден только силуэт и светящиеся в лучах солнца развевающиеся огненно-рыжие волосы. Она подходит ближе, теперь видно, что в руках у нее книга. Внезапно в Шушин фильм вклинивается кусок из “Дракона”.

– Только бы она мне понравилась, – шепчет Ланцелот, глядя на приближающуюся Эльзу, – только бы она мне понравилась…

Издалека доносятся звуки флейты и тубы, что-то очень знакомое. Нино Рота? Девушка с рыжими волосами подходит ближе. Она берет Шушу за руку и тянет за собой. Он послушно идет за ней. Они выходят из леса. На крутом берегу Сетуни стоят люди.

– К нам, к нам! – машут они руками.

Рыжая девушка и Шуша поднимаются. Джей в платье с розами держит на поводке Татошу, который скачет и виляет хвостом. Рядом отец в голубой тенниске под руку с мамой. За ними Заринэ, она держит за руку Рикки в сандалиях древнего римлянина, за ней Катя Харченко с Алексеем Егоровичем, два дедушки и две бабушки. Рядом на пеньке Сеньор со своей вечной Paese Sera в одной руке и пачкой “Шипки” в другой.

Солнце клонится к закату. Музыка переходит в до мажор и становится все быстрее и громче. Рыжая девушка, не выпуская Шушу, правой рукой берет Заринэ, и вся цепочка, взявшись за руки, начинает двигаться вниз по склону. Шуша кричит Сеньору, чтобы он присоединялся, но тот раздраженно отмахивается.

Музыка становится еще громче. Сверху бегут Ника и Мика, Дина, Сашка Бондарчук с Аллой, Милочка с дочкой, Любовь Семеновна на высоких каб- луках с ярко накрашенными губами тянет за руку Аркадия Шульца, за ними еще какие-то люди со смутно знакомыми лицами. Цепочка растет. Музыка играет еще быстрее, начинает темнеть. Вся цепочка спускается к реке. Темнеет. Музыка переходит в ля минор, потом постепенно становится все медленнее и тише. Полная тишина. На черном экране появляется надпись шрифтом Траяновой колонны:

LA FINE DEL FILM

Слухи о моем самоубийстве оказались верными. Я действительно решил покончить собой и выпил горсть разнообразных снотворных, скопленных мной в больнице за несколько лет. Потом я спустился в подвал, куда почти никогда никто не заходил, и лег под лестницей. Все было бы хорошо, но от лежания на цементном полу у меня началось воспаление легких, и, хотя я находился в бессознательном состоянии, мой организм начал стонать. Короче, меня нашли и откачали.

Сволочи.

Что я хочу сказать, это что Шульц все наврал. Ничего этого не было. То есть архив был, но я его сжег в печке. Жизнь его семьи мне абсолютно неинтересна. И ничего я ему не посылал.

Если не опубликуете это письмо, подам в Высший Суд.

И пусть вернет мой автопортрет.