Читаем Арестантка: Путь на Броссар полностью

Это было невероятное зрелище — сотни огромных глыб то появлялись, то исчезали в пространстве космоса, окутанном смутной серой дымкой. Казалось, куски железа и камня возрастом в миллиарды лет сердито взирали на наш корабль, словно он потревожил их покой.

По спине паучьими лапками спустился озноб. Я почувствовал себя маленькой искрой в бескрайнем космическом леднике. Искрой, обреченной угаснуть. Я не мог отвести взгляд, следил за отдельными камнями.

Вот один неровный, кружился шариком слепленного в комок бурого риса. Второй был серым, как испачканный кусок мела. Они летели на встречу друг другу, собираясь погибнуть в столкновении, но когда между ними осталось меньше километра, они оба провалились в подпространство, растворившись в сером тумане.

Тут же на их месте появились другие. Совсем другой формы и размеров.

— Какой у тебя план действий? — голос Сантьяго вырвал меня из транса.

— Запрашиваю у нейросети расчёт перемещений, двигаюсь согласно намеченной траектории.

— Ты уже запросил?

— Нет, сэр, — я коротко вдохнул. — Пока просто наблюдал и собирал зрительную информацию для нейросети.

— Собрал?

— Да.

— Готов начинать?

Я ответил не сразу, короткое мгновение мой взор загромоздили образы каменных монстров, разрывающих пелену тумана. Сердце билось пойманной в паутину мухой.

— Д-да.

— А как ты прошёл такой пояс на симуляции?

— Со вторым результатом за всю историю Академии, — воспоминание об этом неожиданно успокоило.

— А кто был первым?

— Эдриан Поланский. Он легенда…

Стоило об этом вспомнить, как гордость заставила вздёрнуть подбородок. Правда, отец тогда этот мой успех не оценил и попытался перевести обратно в Университет, но ректор Академии лично выступил против, и отец бросил затею.

— Слушай, Смарт, а наш пилот почти обошёл «Резвого Эдриана»!

— Что?! Того самого парня из мультиков? — воскликнул Смарт.

Мы вместе с Сантьяго закатили глаза. Да, Эдриан был прототипом для детских мультфильмов, но смешно, что Смарт вспомнил именно это, а не настоящего человека. Он совершил один из первых перелетов до Альфа Центавра, когда ещё толком ничего не было разведано.

— Он один из лучших пилотов за всю историю. И ты подошёл в плотную к нему? — Сантьяго приподнял густые чёрные брови. — Чего тогда мнешься?

— Сэр… — мой взгляд снова вернулся к пугающему астероидному поясу, где одна из глыб ворвалась в скопление других, врезаясь в них и откалывая каменные куски.

От этого зрелища сердце замирало в трепетном ужасе. Даже Сантьяго на пару секунд застыл.

— Задача непростая. Но, я помню, что про тебя говорила Принс, — он скривился. — И советую вспомнить тебе.

«Это самый лучший пилот, которого я знаю!», — в сознании мелькнули именно эти слова, сказанные низким голосом Принс.

Мне подумалось, что если бы она была здесь, я бы так не медлил. Точно.

«Рассчитай безопасную траекторию движения через данное астероидное поле», — сказал я нейросети.

Астероиды в моём поле зрения соединились между собой моделирующими линиями нейросети, внизу, у моего носа, поползла полоса прогресса выполнения расчётов.

— Займёт минут пятнадцать, — сказал я. — Пока повисим здесь. Расчёты сложные.

— Принято.

— 3112~

— Влюблялся. Да, — сказал Винсент, дожевывая, он сделал паузу, посмотрел в мои глаза.

— И как?

Он раздумывал секунд тридцать, испытывая моё терпение. Внимательно разглядывал остатки сухпайка с полуулыбкой. Казалось, что Винсент хотел рассказать, просто подбирал слова. Но я молчала, давая ему время.

— Мне… нравилось это чувство.

— Почему? Это же напрочь лишает мозгов? — я улыбнулась, словно щеку пощекотала зелёная трава Веги.

— Почему… нравилось? — он запнулся, сдвинул брови.

Я увидела в его глазах живой интерес. Только я сама не поняла, зачем такое спросила.

— А тебе не нравится? — не дождавшись моего ответа, задал вопрос Винсент.

— Мне… — вопрос Винсента вдруг сделал так, что одна из баночек консервированной боли лопнула и разлилась в груди. — Знаешь, для меня это было так. Я три года гнила на Пегасе, и думала, что во мне не осталось ничего кроме истлевшей плесени, но когда возникло это чувство между нами… мной и Троем, оказалось, что я ещё жива. Что у Вселенной есть для меня немного счастья.

Я поздно заметила, как по щекам покатились слезы. Быстро вытерла их рукой, отвернулась. Да твою мать, Принс? Через стекло сидит враг, а я ему изливаю душу. Лучше бы осталась у Хана, рассказала бы ему.

— Как ни странно, но у меня было похожее ощущение, — Винсент опустил голову. Не знаю, видел ли он, что я рыдаю. — Казалось, что бумажная работа съела меня с потрохами. Я мог писать только доносы. Но влюблённость принесла мне вдохновение. Сколько стихотворений и од я написал, когда был влюблён в мою Кэйт. Это было глотком воды в засушливый полдень.

— Ты пишешь стихи?

— Да, — он смущённо прикрыл веки.

— Расскажешь что-то из своего?

— Тебе? Ты наверняка не оценишь… это же как метать бисер перед свиньями.

Здесь моë терпение дало трещину.

— Свиньями? Вот, кто я для тебя? — я поднялась с места. — Жаль, что не дала тебе обосраться. Ничего, у ещё будет время.