Читаем Арестантка: Путь на Броссар полностью

Я молчала. Перегибы? Какую глупость он несёт? Среди колонистов было полно людей, которых просто выслали без суда или следствия. Были авантюристы и мечтатели, улетевшие по доброй воле. Сотни тысяч людей. Они отдавали свои жизни и здоровье, добывая фрамий. А что Империя давала взамен? Жестокость и эксплуатацию.

— Мой отец не связывался с вами? — спросил Винсент после паузы, желваки на его челюстях напряглись. Да и тело его казалось задеревеневшим от напряжения.

— Нет, — сухо сказала я.

— Может, окажешь мне ещё одну услугу?

В первую секунду я разозлилась. Вот упырь. Хамит, о благодарности будто не знает. А ещё о чём-то просит? Потом ещё раз обратила внимание, как сжато его тело, и подумала, неужели он сейчас попросится в туалет?

— Услугу?

— Пристрели меня.

Я закатила глаза. Лучше бы в уборную попросился! Встала и подошла вплотную к стеклянной клетке.

— Хватит ломать комедию, Винсент… Ты испугался, что я тебя убью, и провел нас во второй ангар, и как бы ты не кривился, но всё же выпил воду. Ты до усрачки боишься смерти. И если я приставлю к твоей голове пистолет, ты придумаешь повод, чтобы отказаться от этой услуги.

Мы стояли друг напротив друга и нас разделяло стекло. Мне казалось, что я видела в глазах Винсента движение мысли и как по его лицу расползлось что-то вроде смущения.

— Тогда можешь просто уйти, я… — он переступил с ноги на ногу, изо всех сил постарался сделать ровное лицо. При этом за спиной сжимал кулаки. Руки сильно напрягались.

Я подступила к панели, нажала на кнопку открывания двери камеры. Створки медленно разъехались.

— Дёрнешься, — я достала из кармана нож и сделала самое устрашающее лицо. — Я тебя шматки порежу, урод траханный.

Он, ни слова не говоря, шмыгнул из камеры, я провела его до уборной, что находилась через переборку от карцера.

Винсент был там долго, но не успела я постучать, как он вышел. Расслабленный, но цвета, как красный карлик. Я улыбнулась и подтолкнула его обратно в карцер. Он не сопротивлялся. Зашёл в клетку и сел на скамью. На его губы легла едва заметная усмешка.

— Это даже лучше, чем вода? — я заперла камеру.

Думала, что он в лучшем случае, отмолчится, а в худшем — скажет гадость, но он кивнул:

— Да. Спас-сибо.

Винсент напряг губы, так что они превратились в линию, поднял с пола тарелку.

— А вилки не найдётся? — спросил он и лукаво улыбнулся.

— Может, тебе ещё стол накрыть? — я снова села на пол, оперевшись спиной на стену.

— Было бы неплохо, — он взял кукурузинку, положил в рот, посмотрел на меня, проверяя не пялюсь ли.

Я отвела взгляд, снова исследуя глазами шов на металле.

Винсент съел все овощи, аккуратно поставил тарелку на скамью и сел, горделиво выпрямив спину, руки сцепил на коленях в замок.

— Ты странная, — вдруг сказал он. — Зачем ты на самом деле пришла? У меня нет никакой информации, ваши люди уже допрашивали меня.

— Знаю, что ты бесполезный пленник, но я пришла поговорить, потому что мне плохо спится, и всё, — я улыбнулась.

— А есть ли нам с тобой о чем разговаривать, кроме взаимных обвинений? — он непонимающе посмотрел на меня.

— Вот я и хотела это выяснить… С Троем мы нашли общий язык.

Я сказала это, и тут же вспомнила наш последний поцелуй, когда Трой вдруг осмелел до того, чтобы использовать язык. Это было упоительно.

— Да… — Винсент поглядел в тарелку, словно ожидал, что там появится дополнительная порция.

— У меня есть ещё сухпаëк, будешь?

Винсент покосился на меня.

— Что это? Доброта или издевательство? — настороженно спросил он.

— Ну ты же помнишь: я тебе просто предлагаю, а ты можешь просто взять, если хочешь, — я достала из нагрудного кармана брикет. — Аллергии на сою у тебя нет?

— Нет, — он наклонился к окошку, куда я просовывала сухпай. — Так о чем ты хочешь поговорить?

— Расскажи мне про Троя, вы, кажется, были знакомы?

— О Трое? Так это правда?

— Что?

— Он так… переменился, когда ты зашла в ангар, не иначе влюблён.

— Влюблён. Наверное. Ты осуждаешь? У вас влюблённость — это что-то плохое?

— Ну да. Считается легкомысленной чепухой, — сказал Винсент откусывая твердый сухпай.

Пожевал, скривился. Через секунду продолжил жевать. Так странно, утонченный, пусть и помятый, человек в серебристых эполетах уплетает наш неказистый сухпаëк.

— И что же вы? Не влюбляетесь вообще? — спросила я.

— Влюбля… — Винсент воровато огляделся, — …емся, конечно.

— А ты влюблялся?

Он посмотрел на меня в упор. Его рот был забит сухпаем. В глазах блестело какое-то сожаление. Винсент молчал, но я чувствовала, что через все преграды — стекло, разные традиции, вражду — разделяющие нас, он хотел поделиться. Я думала, что если он сейчас со мною об этом заговорит, это будет необыкновенно. Как цветы в колонии на Альфа Центавре.

— Трой~

Здесь, на месте скопления астероидов, по некоторым данным существовала нейтронная звезда, которая превратилась в чёрную дыру и затянула в себя несколько каменистых планет, а их осколки и превратились в это нестабильное поле. Что случилось с чёрной дырой, почему её больше нет, науке неизвестно.