Читаем Арена полностью

— Спасибо, — шарик был гладкий и тяжёлый, тёплый, точно пропитался всем, что происходило когда-то в машине, и от всего этого невероятно порочный; Эдмунд помнил прикосновение к шарику всю жизнь — настоящее жёсткое сексуальное переживание. Он вздохнул резко и пошёл к воротам, Кристиан смотрел ему вслед, потом развернулся аккуратно и поехал домой. Лив спала среди подушек, невозможно прекрасная, в его рубашке. Он сел на краешек постели, всё ещё в шофёрской одежде — Лив ненавидела её, называла фашистским облачением, и вправду, что-то в этом было: всё безупречное, чёрное; развернул атлас — в коробочке оказалась маленькая машинка, модель «роллс-ройса» шестидесятых, очень дорогая игрушка; Кристиан узнал — у него были такие в детстве; улыбнулся. Потом разделся, помылся под душем — ванну он не любил — и лег рядом с Лив; поцеловал её в плечо; они спали до вечера — никому не нужно ни на работу, ни к друзьям, ни к родственникам; первой проснулась Лив — в комнате было уже темно, она сначала испугалась: где она, — а потом увидела, что это комната Кристиана и что он спит рядом, зарывшись в подушку — словно кто-то наверху громко слушает тяжёлую финскую музыку; смотрела на него почти целый час и ни о чём не думала, просто смотрела, как на произведение искусства в музее: сесть на обитую красным бархатом скамеечку, вытянуть уставшие ноги в красивых замшевых сапогах и смотреть, пока на картине не зашевелятся листья, не заиграет солнце на воде, будто побежал кто-то лёгкий, красивый — «святой Каролюс, — говорили рыбаки, — святой Каролюс побежал по воде» когда всё начинало сверкать; потом Кристиан проснулся, и они решили, что нужно поехать в один чудесный загородный ресторанчик, «дача», заказать там рыбу с базиликом, словно лето скоро; и тут позвонили из агентства, срочно вызвали и Лив, и Кристиана; и Лин рыдала, когда он ушёл одеваться в свою фашистскую форму; а Кристиан, только одеваясь, заметил, что они в кафе с Эдмундом поменялись фуражками; улыбнулся: как он там? смешной мальчик-эльф, пьёт холодное молоко, спит с рыжим котом, мечтает сбежать; «ненавижу, ненавижу, — сказала она уже в машине, — давай скажем всё, давай действительно всё, ты ещё готов жениться на мне, хоть я и такая, и старая уже?» И он услышал в её голосе что-то новое — настоящую боль, так звучит треснувший хрусталь; её сердце разбилось. «Да», — сказал Кристиан; Дева услышала его, все эти пять лет он ходил в церковь на углу и молил, чтобы Лив поверила ему, и вот она поверила, она готова быть с ним; «о боже, Лив, да». Она позвонила директору и сказала: «извини, мы всё, мы не едем туда, мы уволились, мы оплатим этот заказ»; директор знал, как и все, что Кристиан, парень из ниоткуда, с чёрными огромными пустыми глазами, будто со старых фотографий, ещё дореволюционных, довоенных, — влюблён в Лив и только поэтому работает у него шофёром; и хоть был ужасный циник, подумал: «Рождество» — и отпустил их; «с Рождеством, — сказала она, — о, Кристиан, какая же я дура, я так люблю тебя, Кристиан» — и засмеялась; красивая, в шарфе красном, вязаном, в митенках, в берете, невозможно красивая, он отвлёкся на её алую красоту — и тут на дорогу выскочил какой-то парень, под самые колёса, притом что движение было скудное; «самоубийца», — подумал Кристиан, нажал на тормоза, колёса завизжали, поехали по льду, машину затрясло, будто старенький космический корабль, который сейчас развалится от перегрузок; Лив закричала, схватилась за него; «Нет!.. — закричал Кристиан. — Отпусти, Лив!» — но всё равно ничто уже не помогло бы: парень стоял и ждал, когда «Ситроен» убьёт его, будто ждал заслуженной казни; Кристиан увидел, что он в странной одежде — старинной: не в пальто, шапке, джинсах, а в длинном коричневом плаще с капюшоном, и меч у него за спиной — и голова непокрытая, темноволосая, принц Каспиан; парень вытянул руку, загораживаясь от света, и тут Кристиан вывернул руль и врезался в стену и увидел, как разбивается стекло, летит ему в глаза, сверкающее, мелкое, будто снег, но ничего не почувствовал — только губы Лив, в последнюю секунду она обняла его и поцеловала — а потом машина перевернулась в воздухе несколько раз, упала и загорелась, но они уже умерли…