Читаем Арена полностью

— Я ничему тебя не учил. Ты всё равно слишком маленький, чтобы исчезнуть сейчас, — тебе всего четырнадцать. Тебе не купить квартиру. И работу тебе никто не даст.

Эдмунд сердито засопел. Вербная улица была из благополучных — целый квартал на склоне горы: красивые коттеджи с садиками, маленькими фонтанами, террасами, клумбами; летом здесь очень красиво, как на фотографиях с проспекта для туристов. Сейчас же было тихо, снежно, холодно. Все спали. Чёрная машина отсчитала дома и остановилась возле каменного белого дома со снеговиком.

— Красивый снеговик, — сказал Кристиан. — Ручной работы. Морковка и шарф вязаный, всё как надо, ворчун ты эдакий. Обычные и даже, наверное, симпатичные люди. У них есть дети?

— Двое, — ответил Эдмунд, по-прежнему в пледе. — Мальчик и девочка. Младше меня. Толстенькие, крепенькие, бюргеры такие, с открыток. Девочку хотят за меня замуж. Пожалей меня, Кристиан.

— Куда я тебя дену? У меня уже есть ребёнок, — сказал Кристиан, — Лив. А у тебя Реджинальд, и скоро появится ещё кто-нибудь; судя по тому, что ты говорил о Гермионе, она не будет делать аборт и наплюёт на мнение окружающих. Давай, Эдмунд, выковыривайся.

Эдмунд неохотно вылез из ставшей родной машины, посмотрел на дом, вздохнул.

— Ну, пока, — сунул руки в карманы брюк, чтобы не заледенели сразу, и вдруг нащупал маленькую коробку — белую, атласную — подарок из магазина игрушек, от мистера Уильямса-Маккуина, протянул её Кристиану: — Нет, подожди, это тебе. С Рождеством.

Кристиан курил; удивился, взял, сказал спасибо. По радио играла «Starlight» Muse.

— А мне вот нечего тебе подарить, хотя… — Кристиан наклонился и поднял с пола один из шариков, — вот, пусть напоминает тебе эту странную ночь.