Читаем Арена полностью

— Опять? Как у вас любят праздники. Что на этот раз?

— День рождения принца Лукаша. Все незамужние девушки в стране, принцессы и служанки, пекут пироги в день рождения принца, если принц не женат, и отправляют их во дворец. Ты ведь не замужем? — засмеялась. — Этому обычаю уже тысяча лет. Его отцу пекли пироги, его дедушке, его прадедушке, его прапрадедушке — хоть война в Менильене, хоть осень.

— И принц ест все эти пироги? Толстенькие, должно быть, у вас наследники престола.

— Нет, что ты. Какая ты смешная. Принц выбирает один на вид — и если ему понравится и его вкус, то он приглашает девушку во дворец, танцует с ней, ужинает, даёт приданое. Ах, сколько ни колдовала, мой пирог ни разу не выбрали.

— А ты хотела бы?

— Конечно! Принц Лукаш такая душка.

— Ты же говоришь, он покойник почти.

— Перестань, Клавдия. Ты просто не видела его никогда.

— Не видела. А ты видела?

— Да. Мы были в городе, на ярмарке, и он тоже пришёл; он простой и весёлый; слез с коня и стрелял по яблокам из лука на приз.

— Выиграл?

— Конечно. Он же принц. Он попал во все яблоки, выиграл огромного игрушечного медвежонка и подарил его одной девочке…

— Не тебе?

— Не мне. Ух, как я рыдала!

— Представляю. Какой он? Какие у него глаза? Волосы? Рост? Улыбка?

— Не помню, — и Хлоя улыбнулась. — Если бы он был моим парнем, моей судьбой, я бы знала, а так — просто сияние. Понимаешь?

Клавдия кивнула, и они пошли на кухню вместе; никто им не мешал сегодня, все знали: девочки пекут пирог принцу, это святое. Лисбет приготовила обед а они сидели каждая у своего теста, Хлоя что-то шептала — заклинания, догадалась Клавдия; сама же она знала, какие нужны, но не сказала, пусть будет, какой будет. «Ты уже всё?» — заглянула Хлое через плечо; «нет, что-то не подходит» «ставь уже в печь; не обижайся» «я не обижаюсь, очень нужен мне ваш принц»; Хлоя поставила свой пирог, сладкий, с ягодами, ушла за вышиванием; а Клавдия достала медленно из выреза рубашки тёплое-тёплое кольцо — она носила его всё это время как нательный крестик; теперь оно должно вернуться к хозяину. «Выздоравливай, Лукаш, — прошептала она и вмяла кольцо в начинку — грибы с мясом и зеленью, — я помню, какие у тебя глаза, — карие…»

Пироги отвёз в город сам Анжей, вернулся с подарками: травы, ягоды, шоколад, атласные шнурки на корсет; за ужином выпили за здоровье принца Лукаша, Клавдия чуть-чуть пригубила, хотя вино у Эмбарж было дивное, медовое, сладкое, нежное и горячее, как некоторые сны; «наверняка это колдун-ворон, Корнелис, кто ещё мог пожелать ему такого зла?»; «он сам», — хотела сказать Клавдия; а утром ранним, ещё туман стелился по земле, в ворота постучали — громко, будто арестовывать пришли.

— Что случилось? — все столпились в столовой, за широким длинным столом, смотрели в окна; Анжей открыл ворота — въехал всадник на белом коне, сбруя из золота с зелёным и алым.

— Это из города, видишь, цвета короля, — и Хлоя вцепилась зубами в пальцы, глаза её стали большими-пребольшими.

— Девушка, которая испекла пирог с грибами, девушка по имени Клавдия, — посланец короля был высоким, стройным, молодым, лёгкие доспехи, меч под плащом; «наверное, они друзья, — подумала Клавдия, — охотились вместе, а теперь он постоянно путешествует, ищет лекарство, что-нибудь, и вот — приехал за мной; такое можно доверить только лучшему другу…»

— Это я, — сказала она.

— Здравствуйте. Одевайтесь, мы едем к принцу, принц выбрал ваш пирог: попробовал — и он пришёлся ему по душе.

— Принцу стало лучше?

Рыцарь взглянул хитро на Клавдию и улыбнулся, кивнул:

— Лучше.

Она пошла в свою комнату, одеваться; что же делать, придётся говорить, конечно, так легко от Лукаша не отделаешься; в комнату постучали — Хлоя; «заходи, Хлоя»; та влетела, в ночной рубашке, кинулась ей на шею: «о, Клавдия, как тебе повезло, ты чужеземка, но принц выбрал тебя, как здорово! нет, не надевай это, я тебе принесу своё самое лучшее платье, у нас же с тобой один размер» «ну, я же не замуж иду, — отбивалась Клавдия, — я просто еду в гости — позавтракать там, или на что он ещё способен» «нет, Клавдия, ну пожалуйста»; Хлоя убежала; и прибежала, кинула на кровать платье — простое, но при этом чудесное: нежно-голубое, до самого пола, с длинными рукавами, на корсете серебряная вышивка. Платье цвета неба — вспомнила Клавдия.