— Я это могут организовать, — сказал тихим голосом Ося. — Конечно, если очень нужно. Мне лично войны не надо. Я устал… Просто я устал от унижений… Меня все на Арбате затрахали с вопросами: когда я верну этот проклятый лоток? Я готов от него отказаться. Но теперь нельзя. Это позор, и я должен его смыть. Скажу вам как на духу — я твердо решил дать при всех пощечину Моисейкину и вызвать его на дуэль. Поль, прошу тебя, будь моим секундантом! И тогда не надо никакой войны. Я лишусь лотка, но, если останусь живым после дуэли, надо мной не будут смеяться. Я докажу им, что я человек чести и могу любого хама поставить на место.

— Да ты рехнулся! — воскликнул Папюсов. — Ты же лишишься не одного, а всех лотков. На что ты будешь жить? Дуэли не может быть! Потому… потому… Да ты рушишь к черту все наши задумки. Мы тут сидим, ломаем головы над стратегическими планами, а он выдумал дуэль… Ты лучше скажи, чем можешь помочь в развязывании войнушечки между ментами?

— Все очень просто, — ответил бестрепетно Ося. — Вспомните, в каком здании мы находимся. Это же Союз журналистов. Я завязал в баре кучу знакомств. Журналюги даже денег не возьмут. Их надо только подзавести. Посидеть с ними вечерок, угостить выпивкой и все рассказать… про нелегальные лотки. Но только не про то, что у меня забрали лоток. Это личный интерес. Они этого не любят.

— О, если журналюги размусолят в печати про нелегальные лотки на Новом Арбате и про цветочные балаганчики Нурпека, Карена, Закии и Садира, то слух может дойти и до мэра, — заговорщицки подмигнул Фемистоклов.

— Чушь! — отрезал Поль Папюсов. — Он не читает газет. Да и плевать ему на Арбат. На все эти нелегальные лотки. Ты же сам говорил, что, пока не будет задета его воля, его самолюбие, он и пальцем не шевельнет…

— Как знать, — покачал головой Фемистоклов. — Это будет зависеть от того, что напишут журналюги и как напишут. Надо иметь дело с теми, которые не работают в лужковских газетах, а это «Вечерняя Москва», «Московская правда», «Версты», «Алфавит», «Литературная газета», «Россия с точкой»… Я ведь тоже бываю здесь в баре… Наслушался всего… Сейчас у них идет война за передел сфер влияния: Москомимущество хочет забрать у журналюг России Центральный дом журналистов… Любимов организовал с Альфредом Кохом «Медиа Союз»… Они упрекают Союз журналюг России, что те сдали все помещения в аренду и бюрократическая верхушка жирует.

— Статья статьей, а важно, что журналюги начнут теребить ментов, — сказал Никифор Передрягин. — Они пробудят их от спячки, они пощиплют их, обзвонят начальство, начнут клевать телефонными звонками главк. А ментовское начальство трусовато… Оно побаивается прессы даже сегодня, когда все остальные начхали на печать. И нелегальные лотки овэдэшники вынуждены будут убрать… Нелегалы тихо уйдут до поры до времени в подполье… Все будут заранее информированы. Никто не пострадает… Лотки, словно по мановению волшебной палочки, исчезнут в один день. Но надолго ли? Проявят ли настырность журналюги? Нельзя же тормошить полковников и генералов изо дня в день. Всякая тема теряет злободневность… И тут лоточники выныривают снова. Все устали от минувшей борьбы… Возникает перекур… Потом начинается процесс обвыкания — дескать, так было, так есть и так будет… Ничего нельзя изменить, такова русская действительность… На это мафия и делает расчет…

21