Читаем Арбат полностью

— Вернет! — с уверенной, ликующей пренебрежительностью пропел тромбоном Фемистоклов. — Ты дальше, дальше слухай! Послезавтра, говорит Полтора Ивана, поведу тебя на квартиру, тут, в Филипповском переулке, будешь кодировать нашего главного кадровика из ОВД. Бо-о-льшой человек! А вот сосет и сосет его зеленый змий. И курит, курит! Нервишки — как тряпки. Работенка! Етти-ть ее ма-а-аать… Вылечишь его — другая жизнь, говорит, у тебя начнется, Черномор! Очень ты полезный человек для нашего кадрового состава… И, может, для всего окружного тоже… А со змеями, говорит, кончай дурить, мышей мучать. Это баловство одно, а денег — тьфу!

— А ты и уши развесил? — недоверчиво дернул бровью Патосов. — Менты, они мастаки песни петь, вешать лапшу. Может, это брехотерапия? Ну вылечишь ты их кадровика. Но чтобы срубить бабки с ментов… Это же седьмое чудо света! Сам шидзи этого не сумел бы. Не хочу я вязаться с ними, не хочу… Чует мое сердце — быть беде. Закабалят они нас, засадят под домашний арест, и будем мы лечить да кодировать ментов до второго пришествия. Ты не кипятись, ты с умным московским человеком посоветуйся… Да вот хоть с этим книгомудром Осей. Он еврейчик битый, крым, рым и медные трубы прошел. Он у себя в чулане коньяк дегустирует.

— А, господа колдуны, — обрадовался им Ося, — прошу к столу. Но рюмок у меня нет, так что демократично из горла. Обожаю с детства волшебников из глубинки. Магов и целителей в Москве хоть пруд пруди, а добрых чародеев-бессребреников нет. Все тянут и тянут из народа соки…

Он выслушал Фемистоклова и Папюсова, захлопал ладонями от восторга, хлебнул коньячку.

— Неужто закодировали самого Полтора Ивана? Шедеврально! Может, он теперь будет меньше с нас стричь? Что? Стоит ли кодировать их кадровика? Непременно и безоговорочно! Это будет экспериментальный здец! Опыты на менте, превращение ментов и… исцеление ментов! Хорошо бы еще присовокупить их дематериализацию. Возгонку в космос в качестве астральных тел. Ничего, ничего, что мусора, мусора в космосе много. И мусора годятся на переплавку… Антонимы, синонимы… Да-с. А нельзя ли качественно повлиять на их мозги? Что? Не тот исходный материал? Славно, славно. А есть ли технологии корректирующего воздействия на расстоянии? Тут такое дело… Вспыхнула не вспыхнула, а, скорее, затлела маленькая война… Бикфордов шнур, заложена мина замедленного действия. Имеется завязка. Интрига… На меня опосредованно наехала азербайджанская братва… Ну как всегда, чужими руками… Руками судьбы, материализованной в инспектора торгового отдела Моисейкина… Знаете небось…

— Так он кодировался у нас, — брякнул Фемистоклов и сам удивился своим словам. Моисейкин предупредил: «Ляпнешь где-то, проболтаешься — в землю зарою!» Колдуны, маги, предсказатели судеб, пожиратели огня, укротители змей тусовались на Старом Арбате без разрешений. Да и кто в этом бренном мире может посметь дать или не дать разрешение колдуну? Они — посланцы Рока! Проводники кармы! Без них Старый Арбат не Старый Арбат. Они частичка его души, материализовавшейся в Папюсовых, Фемистокловых, Передрягиных… Заработанные деньги для колдуна — лишь символ, мерило людских щедрот, прах кошельков, пыль вселенной…

— Били? — сочувственно спросил Папюсов.

— Хуже! Отобрали разрешение на торговлю! А на мою точку стали нелегалы с выпечкой, люди Садира, Карена, Зуди, Нурпека… Ну знаете их стеклянные домики с цветами вдоль Нового Арбата, на Никитском бульваре, на Смоленке.

— Думать надо, думать, думать, думать… — сжал ладонями, как тисками, виски Фемистоклов. Его высокий, бугристый лоб покрыло испариной.

— Пойдем, — мягко повлек Осю за руку Папюсов, — оставим его здесь… Он сейчас в трансе. Он может просидеть До утра. Можешь не закрывать склад, все будет как надо…

Не прошло и получаса, как все обитатели подвала проведали о том, что Моисейкин наехал на Осю и отдал его место азербайджанцам. У воров и проституток остро развито чувство справедливости. Может быть, потому, что они Не привыкли мыслить абстрактно. Реакция Геши и Арнольда была столь картинна, столь сочен их блатной язык, что мы не можем себе позволить шокировать им читателя. Оля и Неля выражались скромнее, как подобает дамам. Когда шквал эмоций угас и схлынула пена прибоя, Геша сказал:

— А хочешь, Ося, мы зашмонаем у них всю выручку на цветах, на конфетах, на выпечке разок-другой? Арнольд ведь у нас высшего класса карманник!

— А продавщицы им не нужны? — спросили с недоброй усмешкой девицы. — Уж мы им наторгуем…

Предсказатель судеб Никифор Передрягин высказал гипотезу, что можно организовать инсценировку, пригласить знакомых ментов с Петровки и арестовать к чертовой матери весь товар на нелегальных лотках азербайджанцев.

— Можно сделать так, — злорадно передернул он опереточными усиками, — что никто и концов не найдет. Товар исчезнет… Продавцы испарятся… Не все, а те, что иностранцы без регистрации: хохлы, молдаване и прочая гнилая интеллигенция… Хи-хи-с! В милиции есть тоже артисты… Ну придется малость отблагодарить… Долларов пятьдесят.