Хасан опускает взгляд, но когда украдкой поднимает глаза, Дорота видит в них черное отчаяние.

Хозяин, желая выйти из неловкой ситуации, начинает кружить с кувшином и наливать всем домашнее вино. Муаид и Наджля отказываются. Поляки произносят тосты, и атмосфера немного теплеет.

– Знаешь, если кто-то настолько безответственный, чтобы убираться, не договорившись заранее со своей семьей, то, по моему мнению, такого человека нужно оставить и дать ему свободу действий, – отвечает наконец Баська на заданный Доротой вопрос.

Говорит она это настолько громко, что Хасан, конечно, все слышит, но не прерывает своего разговора с Муаидом, Наджлей и двумя другими мужьями полек.

– Вынос тайных документов из министерства и подстрекание армии к бунту – это обычное преступление, поэтому я считаю приговор два года тюрьмы очень мягким. В другой сложной ситуации он уже мог бы заплатить за это головой.

– Я ливиец и патриот и не могу больше стоять в стороне и смотреть на то, что творится в нашей стране, – хмуро говорит Хасан по-английски, чтобы все могли его понять.

Дорота только сейчас отдает себе отчет, что она разворошила муравейник.

– Да, состояние дел позорное, мне тоже больно и противно видеть, что у нас происходит. Надеюсь, что уже недолго… – Муаид не дает закончить фразу.

– Значит, ты считаешь, что это честно – разрушать жизнь всей семьи во имя каких-то недостижимых идеалов и глупых фантазий? – подает голос Баська. – Хорошо, что я смогла выслать девочек за границу и спасти немного мебели. Со дня на день нас выбросят на улицу, потому что ты играешься в политику! Я хочу вести нормальную, спокойную жизнь! Отдай мне только сына – и меня тут же не будет! Тогда ты сможешь вволю играть в конспирацию, а может, даже в войну.

– Боже, какой пожар я раздула, – шепчет Дорота Боженке на ухо. – Девочки, сделайте что-нибудь, смените тему!

– Это уже длится некоторое время, не обращай внимания, – успокаивает ее Люцина. – На каждой встрече, каждой вечеринке, ничуть не стесняясь, они грызутся и вытаскивают на всеобщее обозрение свое грязное белье.

– Сын уже взрослый и сам решает, я его здесь насильно не держу. Но, к сожалению, он не хочет ехать с тобой, любимая, – с иронией и необычайным спокойствием отвечает Хасан жене, вставляя шпильки. – А сейчас, по крайней мере из уважения к нашим гостям, которые приехали, не будем продолжать это позорное представление.

Баська смотрит на своего мужа с бешенством, даже ненавистью. Через минуту оставляет гостей и не появляется до конца вечеринки. Ральф сразу же выходит за ней. Прием уже не клеится, атмосфера более чем тяжелая. Гости достаточно быстро разъезжаются по домам. Хасан с Муаидом обмениваются номерами телефонов и шепчутся о чем-то в сторонке. Видно, что у мужчин много общих тем.

– Может, поедете со мной? Вас ждет комната, – говорит Муаид, подходя к родственницам. – Удобнее жить в центре города, а не на таком безлюдье. А?

– Да, ты прав. – Дорота решает молниеносно, вбегает в домик, бросает в чемодан пару вещей, которые успела вытащить из него, – и уже готова.

– Спасибо, что предложил. – Марыся целует двоюродного брата в щеку. – Я бы тут вообще рехнулась.

Ежедневное счастье Хадиджи

На следующий день женщины уже не так переживают по поводу вечерней встречи. Они не знают реалий, царящих в этой стране, и того, как эти реалии повлияли на отношения между людьми. Может, сейчас все ссорятся из-за того, что не могут решить: оставаться ли им в известном болоте без шансов на лучшее будущее или рискнуть и постараться что-то изменить. Дорота и Марыся отдают себе отчет, что это чужая проблема, чужая страна, чужой цирк и чужие обезьяны, а потому стараются не обращать внимания на происходящее вокруг. Но им все же неприятно видеть, как знакомые им люди мечутся из угла в угол. Женщины радуются, что приехали сюда, что встретились с Муаидом, Самирой и Хадиджой, но сейчас уже осознали, что выбрали неподходящий момент.

Они выезжают из дома в три. Потеплело настолько, что они решают заехать еще на пляж в Сурман, около Эз-Завии. В большой «Тойоте-Камри» много места, хватает для всей семьи Муаида, состоящей из трех человек, и двух гостей – худеньких женщин.

– Я буду плавать, тетя, смотри, у меня все готово! – Невин, маленькая и худощавая, как и родители, очень взволнована тем, что побывает на пляже и откроет плавательный сезон. – У меня есть круг, шлепанцы, а папа купил мне еще трубку, больши-и-и-е очки и ласты. Видишь, видишь! – Худышка даже подскакивает в своем автомобильном креслице.

– Аббас приехал за Самирой в десять утра, – говорит Наджля. – Я не знаю, хорошая ли это идея, чтобы она провела столько часов на свежем, но прохладном воздухе, особенно на пляже, а тем более купалась в море. Ведь вода еще не очень согрелась, да и ветер холодный! Уже само пребывание на улице для нее риск, а в большом скоплении людей он намного увеличивается. Отдает ли себе кто-то отчет, что любая инфекция в ее случае является угрозой жизни?! – Доктор нервничает и опасается за свою самую близкую сердцу пациентку.