Читаем Арабская кровь полностью

– Марысенька, ты действительно должна поработать над своей идиотской напористостью и бездумностью, – злится Дорота на дочку. – У меня в твоем возрасте уже был ребенок – ты! – бросает она последний аргумент.

– И ты что-то еще говоришь о моей бездумности? – непокоренная, хотя и сильно напуганная, Марыся метко наносит ответный удар.

Возвращаясь, они проходят мимо дома немца и слышат доносящийся оттуда смех Баськи. После часового блуждания по окрестностям они сильно проголодались и заскакивают в магазин забрать свои покупки. Потом в грязной маленькой кухоньке вместе стряпают себе роскошный обед. Обмениваются при этом новыми впечатлениями, какие получили во время короткого пребывания в Ливии.

– Здесь все изменилось, – комментирует Дорота. – Прежде всего ментальность и сознание людей. Боюсь, чтобы что-то не началось, тогда мы должны будем отсюда выехать. Может, поменяем обратные билеты с двадцать восьмого на какой-то более ранний срок?

– Не паникуй! – смеется Марыся, видя испуганное выражение лица матери. – Что с нами здесь может случиться, если мы ни во что не будем вмешиваться? Ведь ты не пойдешь на какую-то демонстрацию? Мы не за этим сюда приехали.

– Любимая, эта страна – бочка с порохом, достаточно одной искры, чтобы все оказались по уши в дерьме! – Мать ругается только тогда, когда сильно взволнована. – Если что-то тут начнется, то так быстро не закончится, и неизвестно, в каком направлении будет развиваться. А Каддафи – это не Бен Али из Туниса, он власть легко не отдаст.

– Не каркай, лучше вздремнем полчасика.

Девушка ложится спать, но слышит, что мать разговаривает в другой комнате по телефону:

– У меня какое-то нехорошее предчувствие. Не нужно было ехать в эту страну. Только не сейчас. Лукаш, я боюсь.

Вечером у бассейна собирается много народу. Приходят все старые подруги Дороты: Зоська, Боженка, Люцина, Марыся, но лишь некоторые с мужьями-ливийцами. Остальные приезжают одни или с взрослыми уже дочерьми. Тут и Муаид с Наджлей. Хадиджа отказалась, сказав, что не с кем оставить детей, а Дороте честно призналась, что ей, плохо говорящей по-английски и ни слова по-польски, на этой вечеринке польской и ливийской семьи делать нечего. Обойдутся и без нее. Достаточно людей и так.

– Чмоки-чмоки. – Подруги сейчас без стеснения тискают и целуют Дороту и Марысю. – Когда твоя дочка успела вырасти? А какая красивая из нее вышла дама! – снова восхищаются они. – Но почему так плохо говоришь по-польски, девочка?

– Что ты, уже прекрасно! – Дорота встает на защиту дочери, которая за полгода достигла бешеного прогресса. – Мы после многих лет только недавно нашли друг друга. Марыся до этого времени жила в арабской семье и не имела никаких языковых контактов. Поэтому упрекать ее нельзя! – Она обнимает дочь за талию и крепко прижимает к себе.

– Супер! – дружно выкрикивают женщины. – Вы счастливые! Это вообще какое-то чудо!

Муаид чувствует себя немного не в своей тарелке в польском обществе, но когда появляется спокойный, как всегда, Хасан, они погружаются в разговоры. Наджля ставит миски на стол и присматривает за грилем. Организатора приема еще нет, но это никому не мешает.

– Кто-нибудь мне скажет, что с Баськой? – наконец спрашивает Дорота у Зоськи.

– А что? Кризис супружеской жизни, проблемы с менопаузой, красивый обожатель… – подает голос Зоська и сжимает губы так, что они превращаются в ниточку. – Такое уже бывало.

– Обычно мужчины нас бросают, а в этом случае все произойдет совершенно по-другому, – подключается Божена.

– Не говори! Такой идеальный, образцовый брак!

– Почти такой, как мой, нет? – Зося грустно смеется.

– А что у тебя снова?

– Мой старый чудесный муж и любовник, идеальный отец выехал работать в Украину. Тогда мне стукнуло сорок и я начала быстро стареть. А у него как раз кризис среднего возраста. Все совпало. Я осталась в Триполи, чтобы Дарин окончила школу. Не менять же школу в последний год обучения. А позже он уже не настаивал, чтобы я к нему приехала. У меня по-прежнему большой красивый дом. Муж регулярно присылает деньги. Когда я ему написала, что машина рассыпалась, купил новую. Он все такой же хороший парень, только влюбился, женился и завел с другой женщиной ребенка. Чтобы омолодиться.

– Снова ноешь и рассказываешь о своем старом? – Около них как из-под земли вырастает Баська. – Нужно было проснуться немного раньше. Сейчас, по крайней мере, с ним разведись и постарайся наладить свою жизнь. Это не конец света!

– А ты как себе устраиваешь жизнь? – Дорота бездумно выпалила вопрос, и все польскоязычное общество умолкает в ожидании ответа.

– У меня немецкие сосиски с сыром для тех, кто не брезгует свининой. – Видный, довольно красивый мужчина говорит по-польски с сильным немецким акцентом. Он подходит к грилю и кладет на соседний с ним стол две упаковки колбасок.

– Привет всем, я Ральф, моя семья из Щецина, но я воспитывался в Берлине, – сообщает он только что прибывшим в Ливию дамам, потому что остальные наверняка все это досконально знают.