Читаем Арабская кровь полностью

– Не слишком ли много ты куришь? Не нервничай, что-нибудь сообразим. Я специалистка в том, чтобы сделать из ничего что-то, бабушка меня научила.

– Тебе тоже досталось, доченька. – Мать обнимает ее и прижимается к ее пахнущим шампунем вьющимся волосам.

– Ты знаешь, что мы не обменяли ни единого доллара на динары? – смеется девушка. – Пожалуй, возьму в магазинчике что-нибудь в долг. Надеюсь, что мне дадут.

– Подожди, я в Эр-Рияде купила пятьсот.

Мать тянется к красивому кожаному кошельку.

– Так мы спасены! Приготовим себе макароны по-ливийски. Тунец с подливкой и оливки здесь, пожалуй, должны быть.

– Я всегда очень любила такую красную пасту, помогу тебе.

Перед тем как съесть такое количество углеводов, они сначала решили отправиться на прогулку. Женщины начинают с главных въездных ворот, которые все время стоят открытыми. Есть, правда, будка охранника, но она пустая. Никто не охраняет это место, потому что не от кого. Никто не контролирует, не открывает багажник машины, не проверяет документы. Обеим женщинам, как по команде, приходит в голову сравнение с Саудовской Аравией.

– Свобода и независимость! – смеется Марыся, исполняя танец живота.

– И никакой абайи! – Мать улыбается, присоединяясь к шуткам дочери. – Чувствую себя просто голой! Ох! Что за распущенность! – Она кокетничает, расстегивая одну пуговицу у шеи.

– А где наш махрам? Мама, что будем делать, если нас сцапает мутавва?!

– Дадим ему в морду и скажем, чтоб катился куда подальше. – Дорота обнимает дочь за талию, и они быстрым шагом идут вперед.

У стоянки для посетителей, на которой стоит одна машина, они видят вполне прилично оборудованную площадку для детей и маленький зоопарк. В наскоро сколоченных клетках прохаживаются два гордых павлина с красивейшими многоцветными хвостами, яркие утки и белые гуси. Над лужицей, которая должна напоминать пруд, чистит крылья большой белый лебедь. В другой клетке помещены маленькие черно-белые козочки, от которых, к сожалению, несет неприятным запашком. Женщины решили заглянуть в магазин, чтобы сориентироваться, чем они могут запастись. Несмотря на их предубеждения, все не так уж плохо. Они находят все необходимые продукты и много тех, которых во время их проживания в Ливии не было.

– Еще возьму себе «Марс» и «Сникерс», – говорит Марыся, которую потянуло на сладенькое. – А ты, мама?

– Что ты! Я толстею от одного только взгляда на шоколад. Не то время, когда я могла позволить себе безнаказанно запихиваться чем попало.

– Ну, прям-таки, не верю! Для тебя тоже беру, худеть будешь после отпуска, – решает девушка.

За две большие, набитые доверху рекламными листками и едой корзины они платят буквально гроши и оставляют покупки у приятного продавца, желая еще посмотреть лагерь.

– Я поиграла бы в теннис, а ты?

– Я не умею, – признается Дорота. – А где ты научилась?

– В английской школе в Сане. У нас там сногсшибательные спортивные площадки, корты, бассейн и вообще все место замечательное.

– Надя была очень доброй и умной женщиной. Знала, что знания и наука дают женщине свободу.

– Особенно арабской, – подтверждает дочь. – Поэтому я тоже должна в конце концов найти свою дорогу и пойти на какую-то учебу. Не могу загубить шанс, который дала мне бабушка. Это было бы нечестно по отношению к ней. Ты даже не имеешь понятия, как она боролась со мной, сколько унижений должна была переносить, чтобы я могла учиться.

Дорота с интересом слушает историю дочки.

– Она злилась на меня, когда я ей сообщила, что тут же после получения аттестата выхожу замуж! – Марыся качает головой и весело хохочет. – Сейчас-то я понимаю. Но тогда уперлась, как осел, и никто не в состоянии был изменить моего решения.

– Ты такая и есть, маленький упрямый ослик. – Мать нежно прижимает ее к себе. – Всегда такая была и в детстве меня донимала.

– Я должна над этим поработать. Может, спросим Баську, есть ли у нее ракетки для тенниса? – возвращается Марыся к прошлой теме. – Я могла бы тебя немного поучить, как ты?

– А что, моя бывшая подруга похожа на человека, который занимается каким-нибудь видом спорта? – После этого риторического вопроса они долго смеются.

Мать и дочь идут дальше по аллейкам из гравия и минуют ряды домиков, состояние которых зависит только от квартирантов. Некоторые домики недавно выкрашены и огорожены ровными деревянными заборчиками. Садики как нарисованные, украшены по краю цветущими весной цветами. Другие выглядят брошенными, с облупившейся краской на фронтонах. Так, собственно, выглядит и дом Баськи и Хасана. Лагерь огражден металлической сеткой, но она или лежит на земле, или просвечивает дырами.

– Идем? – искушает Марыся Дороту.

– Что ты! Зачем? Это может быть чужая собственность или военная часть. Нас застрелят, как шпионов. – Дорота ничему не верит в этой стране.

– Ну что ты, мама! Мы только посмотрим.

Девушка протискивается сквозь дыру в ограде, но едва успевает поставить ногу на чужую землю, как раздается лай. Свора худых диких собак бросается к ней. Дорота поднимает с земли самый большой камень и кидает в животных, которые с визгом бросаются наутек.