Читаем Аномальная зона полностью

– Да, это признание в любви... Но ты должна понять. Я буду с ней разговаривать, мы будем много разговаривать; возможно, какое-то время мы будем тереться в одной компании – это не повод для ревности. Арлине – часть работы, и давай не возвращаться к этой теме. Никаких «понятливых» взглядов, холодного презрения, задирания носа и тому подобных ревнивых штучек – договорились?

– Ты просто не оставляешь мне шанса...

– От этой девушки нам требуется лишь одно – информация. Это та штука, благодаря которой мы еще живы.

– Знаешь, дорогой, а я вот подумала, что информация вполне передается половым путем...

– О, боже, дай мне нервов... И как ты уживаешься сама с собой в одном теле, Соколова? Все, хватит! – Я стряхнул с себя Анюту. – Погружаетесь в спячку, господа? Осоловели от удивления? Хижняк, поднимай фигурантку! Корович, что из оружия у нас тут затырено?

Чувство опасности усиливалось. Мое возбуждение передавалось окружающим. Даже Степан при звуках «набата» не рискнул качать права, сгреб в охапку одеяла и пустился вслед за остальными. Девица терла глаза, испуганно смотрела на окруживших ее людей. Мы спустились в овраг, проходящий поблизости, выставили оцепление. Девица съежилась, напряглась; сидела, закутанная в тряпки, смотрела жалобно. Я предложил ей поесть. Она сказала дрожащим голосом: «Большое спасибо» – и покачала головой.

– Тебя зовут Арлине, все правильно? – строго спросил я.

Она решительно закивала, сделав большие круглые глаза.

– Допустим, – сказал я. – Ты находилась в подвале почти двое суток?

– Да, сударь... – У нее был приятный мелодичный голос. Нахмурилась Анюта, облизнулся спец по женской линии Шафранов, мечтательно вздохнул оседлавший гребень оврага Топорков.

– Давай без церемоний. Исходим из того, что ты девушка умная, наблюдательная, сообразительная.

– Я девушка испуганная...

– Мы все испуганные девушки. Твоих врагов здесь нет, Арлине. Собрались исключительно твои друзья – посмотри в их доброжелательные, приветливые лица. Помоги нам. Согласна? Если поможешь, мы вернем тебя домой... где бы он ни находился.

– Хорошо... – Она смотрела, не моргая, пыталась улыбнуться.

– Меня не волнует, что ты наговорила моим товарищам. Вернее... пока не волнует. Поговорим об этом позднее. Ты помнишь лица похитивших тебя людей?

Я заехал издалека. Лица людей, умыкнувших из дома Арлине, меня не очень волновали. Она должна была вспомнить все. Я не обращал внимания на ее речь, хотя и следовало – она была плавна, необычна... я бы даже сказал, сексуальна. Я формулировал вопросы лаконично, «членообразно», общедоступным языком, заставляя ее сосредоточиться, отвлечься от обстановки. Да, Арлине довольно долго держали в подвале. «Опекунов» было двое – серые такие, плохо запомнились. Оружием не бряцали, но под куртками у них что-то оттопыривалось. Вели себя относительно сдержанно, играли в карты и еще в какую-то азартную игру, связанную с расчерчиванием бумаги и азартными криками «попал, сука!», «промазал, сука!», «трехпалубный, б...!». Руки не распускали, но посматривали скабрезно и отпускали похотливые шуточки. На вопрос, чего от нее хотят, отделывались несущественными замечаниями. Попыток сбежать Арлине не предпринимала ввиду полной бесперспективности этого занятия. Изнутри крышка люка запиралась, ключ хранился в кармане одного из охранников. Временами они выходили, запирали снаружи. Приносили ей еду – вареную картошку, воду и грубый ржаной хлеб. Однажды спустился тип в прорезиненном плаще – с отчетливыми симптомами простуды. Стащил с головы капюшон, визуально ознакомился с похищенной. Простое невыразительное лицо – натуральный флегматик. Филиппыч собственной персоной. На вопрос, где она и что происходит, бесцветным голосом сообщил, что все в порядке и скоро она вернется домой. Может быть. После этого повернулся, поднялся по лестнице и пропал.

– В подвале не было туалета, – подметил я. – Ты же не из тех людей, что не посещают отхожие места?