Читаем Аномальная зона полностью

– Да больно надо за вами подглядывать, Анна Дмитриевна, – смутился коротышка. – Терпеть не могу высоких женщин, а вас, между прочим, можно использовать вместо минарета...

В землянке у Данилкиного омута нас встретили как родных. Единственное приятное событие за всю ночь. Рюкзак с продуктами пошел на кругу. На мое предупреждение, что другой провизии не будет, Топорков резонно вопросил: и что теперь, отказываемся от приема пищи? Оголодавшие коллеги умяли влет половину «доставки». Никто не задумывался о завтрашнем дне. Знакомились друг с другом, как знакомятся кошка с собакой. Подчиненные изумленно разглядывали мою благоверную с печатью пьянки на снулой мордашке, мысленно оценивали ее сексуальные параметры, мысленно же раздевали, укладывали в койку. С не меньшим изумлением глазели на надувшегося коротышку, который едва доставал им до пояса. Анюта тоже не лучилась дружелюбием, но больше всего ей не понравилась женщина с роскошными черными волосами и тонким измученным лицом, спящая на разломанном топчане. Ее сразил глубокий сон. Намаялась в своем подвале. Ее укрыли армейскими одеялами (мы, как плюшкины, тащили на свою «блат-хату» все, что находили), но в процессе сна она разметалась, и одеяла валялись в стороне. Коллегам нравилось, никто не укрыл ее обратно. Разговаривать можно было свободно, спящую не пробудил бы даже рев Змея Горыныча.

– Губа не дура, ну-ну, – зловеще протянула Анюта. – Тайная вечеря в разгаре. А вы неплохо проводите время на работе, мужчины... Это что? – Она показала на женщину и посмотрела на меня.

– Опытный образец? – задумался Шафранов.

– Великанша, – неприязненно проворчал Степан. Коллеги заулыбались – должно же в этой жизни быть что-то светлое и радостное.

Своим ответом я лишь усугубил ситуацию.

– Это твое отражение из зеркального мира, дорогая... Прости, не то сказал.

– Второй попытки не будет, – кивнула Анюта. – Бог свидетель, Луговой, уйду я от тебя когда-нибудь в лес, и никакого тебе секса...

– Отличная привычка, – разозлился я, – выставлять все наши проблемы на обозрение окружающих.

– Только тем и занимаюсь, – согласилась Анюта. – Экий ералаш у тебя в голове, дорогой. Как бы я выработала такую привычку, если целый год не видела людей?

– Какое это счастье – лежать в постели с приличной женщиной... – мечтательно произнес в пространство Шафранов. – У тебя отличная жена, Михаил Андреевич. Мэм, вы просто чудо как великолепны.

– Я ему не жена, – смутилась Анюта. – Впрочем, спасибо.

– Мы вас поженим, – пообещал Корович. – Кстати, не припомню, в этом долбаном Каратае имеется хоть один приличный поп?

– Сколько угодно, – отозвался Хижняк. – В крупных деревнях имеются церкви – кто-то же должен ими заведовать. Но с попами лучше не связываться. У нас как в Советском Союзе – что ни поп, то либо стукач, либо внештатный сотрудник КГБ. А кормчий любой деструктивной секты, если браки там не запрещены, может вас благословить, зафиксировать союз и снять, так сказать, пробу. Но это на любителя...

– А вы, сударь? – всмотрелся в полумрак Топорков.

Степан на всякий случай отодвинулся, чтобы не наступили на голову.

– О, господа, я важная вещь в доме Михаила Андреевича. Степан Заболотный – спешу представиться. Коврик для вытирания ног, мальчик «принеси, подай, пошел на…», а еще меня в прошлом месяце веником пороли.

– Было за что, – проворчал я.

– Да уж, Михаил Андреевич тот еще узурпатор... – задумчиво произнес Топорков.

Глумиться друг над дружкой можно было долго. Времени – вагон. Я рассказал про свою «диверсию» на базе (на меня смотрели как на сумасшедшего) и потребовал ответного доклада.

– Ну, вы и зажгли, Михаил Андреевич, – убитым голосом сказал Топорков. – Теперь нас точно обратно не возьмут.

– Луговой в своем амплуа, – фыркнула Анюта, – позднее весеннее обострение.

Девицу в мое отсутствие допрашивали, особо не манерничая. А поскольку заняться им больше было нечем, делали это тщательно.

– Не знаем, Михаил Андреевич, наугад ли вы бросили фразу про зеркальное отражение, – задумчиво изрек Топорков, – но пришлась она ко двору.