Читаем Аномальная зона полностью

Красавицу, заснувшую мертвым сном, звали Арлине (так она настаивала). Имя как имя, бывают и похуже. Она потрясена, напугана, тронулась рассудком. Именно так моим коллегам поначалу показалось. Ей двадцать три года. Она проживает в городе, который называется Сезар. По национальности как будто русская, хотя имя скорее армянское, да и внешность, собственно... Тут коллеги поспорили. Шафранов уверял, что армянское имя – Армине, а Арлине – это вообще не поймешь откуда. Речь у девушки, как я мог убедиться, плавная, слова она произносит, тщательно проговаривая, иностранного акцента не прослушивается, но все же с речью у нее что-то не в порядке. Наши люди говорят иначе. Даже староверы и прочие «окающие-акающие». Настаивает, что она дочь богатых и влиятельных родителей. Проживают они с семьей – отцом и матерью – на окраине города, в поселке для обеспеченной публики. Обучается на «правового специалиста» в престижной городской академии. Считает, что ее похитили, и она понятия не имеет, где находится. Позвонили в дверь поздно вечером, когда родители убыли на симфонический концерт, заткнули рот какой-то гадостью, отчего у нее сразу закружилась голова и все чувства куда-то убежали, а дальше все провалилось. Очнулась от стрекота вертолета, хотела выйти из летящей машины, но ее поймали, снова сунули гадость, и она опять отключилась. Потом были посадка и тряска в закрытом автомобиле. Она не знала, что в автомобиле может так трясти... Подвал, тоска, двое типов, которые особо не приставали, но общались с ней весьма нечленообразно...

– Минуточку, – перебил я, начиная закипать от злости, – как общались?

– «Нечленообразно», – невозмутимо ответствовал Шафранов. – В переводе – «нечленораздельно». То бишь матом, а она такого языка не понимает. Делаем вывод: в присутствии Арлине вы можете материться с чистой совестью и по-всякому... – Шафранов искоса посмотрел на тихо облезающую Анюту.

– Ну, вы и наговорили, – покачал я головой. – Во-первых, города Сезар в странах СНГ нет. Допускаю, есть такой горем убитый райцентр в какой-нибудь депрессивной губернии, но откуда на его окраине возьмется поселок для обеспеченной публики, а также престижная академия и сельский клуб, в котором дают симфонические концерты? И покажите мне хоть одну взрослую женщину на шестой части суши – в какой бы барокамере ее ни воспитывали... а, судя по учебе в академии, речь о барокамере не идет, – которая не знает, что в природе существует русский мат?

– Ты будешь удивляться, командир, но мы подумали о том же, – вставил Хижняк.

– Не нравится, не ешь, – обиженно сказал Корович. – За что купили, за то и продали.

– А мы, кстати, не козу продаем! – возмутился я.

– От нас-то вы чего хотите? – не понял Топорков. – Мы же говорим, что у девицы умственное расстройство. Она считает, что живет в стране, которой в природе НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

А Шафранов добавил:

– Да ни хрена она не сумасшедшая. Я внимательно слушал, смотрел и анализировал. Она испугана, на грани нервного срыва от этого «незапланированного» похищения, но с головой, уж поверьте моему психиатрическому опыту, у фифы все в порядке.

Повисла напряженная тишина. «А ведь не издеваются», – подумал я, чувствуя, как в районе поясницы образуется холодок. Люди угрюмо рассматривали спящую женщину.

– Ну-у, мужчины, у вас тут точно психиатрическое отделение, – протянула Анюта.

– Сказка – ложь, – компетентно изрек стоящий на позициях материализма Степан.

– А давайте сыграем в эту сказку, – предложил Корович. – Мы тут с мужиками посовещались... Такой расклад, Михаил Андреевич. Допустим, Арлине не сумасшедшая. Ну, так, на минуточку, представим, да? А Филиппыч – никакой не ренегат и не имеет привычки действовать за спиной шефа. Он выполняет приказы Благомора – просто тот дает ему широкую свободу действий и не суется в область, в которой ни черта не смыслит. Филиппыч предан Благомору до последней мозоли – берем за аксиому. А теперь напрягись, подумай. Кто такой Филиппыч? Ты всю дорогу озадачен, что за кекс такой, чем занимается? Ведь явно привилегированная особа. А вот ответ – ответственный за связь с параллельным... ну, хорошо, не делай такие глаза – с «другим» миром. Отсюда вытекающие привилегии и особое положение. Уникальный специалист. Только Филиппыч знает, где, куда и почем, и держит в руках все нити. Что мы знаем про Каратай? Чему посвящает себя правящая тут верхушка? Что приносит баснословный доход и влияние, о которых мы даже не подозреваем? Добыча алмазов? Хорошо, но вдруг не только? Взимание платы за провоз какого-нибудь «ингушзолота» или «чеченплатины»? Взращивание наркоты в долинах? Фигня, Афганистан нам все равно не переплюнуть. А вот уже теплее: экскурсанты из... другого мира, проходящие акклиматизацию и знакомство с обычаями нашей «плоскости существования» в Каратае и отправляемые далее «за пределы» – с целями не всегда экскурсионными? Да, но мелковато. Рэкет, шантаж, давление на влиятельных лиц в «потустороннем» мире? Думай сам, Михаил Андреевич, если есть такое желание. Благомор – не вершина айсберга. Есть фигуры покрупнее...