Читаем Аномальная зона полностью

А мы с Анютой даже не заметили, что он ушел. Нас снова несло. Подобные скандалы большой и малой интенсивности вспыхивали регулярно – дважды или трижды в неделю. Приятная стабильность – «забирай свои бабайки и вали из моей песочницы!». Анюта орала, что ей еще с детства удача задом улыбнулась, она и не ждала ничего от жизни, а того, что случилось, – и подавно. Что больше всего на свете она мечтает уйти из этого проклятого дома, и ей плевать, что здесь сплошные рудники, а в них убийцы... Ее стенания особой оригинальностью не отличались. Я тоже что-то кричал – и тоже ничего нового. Что парюсь на работе допоздна, рискуя жизнью, что опух уже вставать в пять утра каждый божий день, что сам мечтаю куда-нибудь уехать – хоть к чертовой матери, хоть еще дальше, что сам человек подневольный и все такое. Она кричала, что видит меня только спящим, и нечасто, что мне обещали отпуск; я кричал, что обещанного три года ждут, а в нашем случае это будет всего лишь два. Она орала, что ненавидит этот дом, а я орал, что ненавижу, когда она орет, что хочется мира, покоя, особенно в те редкие полтора часа, что я бываю в сутках дома. Неужели так трудно потерпеть? Может быть, я что-нибудь придумаю? В ответ на этот перл Анюта разразилась гомерическим хохотом, вздернула нос и, шатаясь, ушла в спальню. Что-то там упало – кажется, торшер. Что-то зазвенело, осыпалось – кажется, зеркало с трюмо...

Я пришел к ней через десять минут, когда принял душ и выпил баночку йогурта. Она спала – как была, в боевой раскраске. Я сделал попытку снять с нее одежду – не из каких-то там похотливых соображений, а потому, что в платье, залитом крепким алкоголем, спать нельзя. Она вцепилась в свои лямочки, как будто там не зона бикини, а зона военных действий. Я оставил ее платье в покое, погладил по лицу. Ох уж этот ходячий кактус...

– Это синяк? – прошептал я.

– Это тональный крем, – пробормотала Анюта, обняла меня за руку и снова стала засыпать. Потом слегка очнулась. – Конечно, синяк... Эти черные-пречерные круги под глазами... Угадай, о чем я тут думаю всеми днями?

– Ничего. – Я погладил ее свободной рукой по голове. – Постараюсь в выходной не ездить на работу.

– И мир перевернется?.. За последние полгода ты четыре выходных провел дома. И что? Сидели, таращились друг на друга... Ты только и можешь говорить: наведи порядок, наведи порядок...

Я не стал ей возражать – не самый удачный момент для второй серии. Она какое-то время ждала моего слова «поперек», не дождалась, пожала плечами, прижалась щекой к моей руке. Прошептала:

– Не наказывай Степана, ладно? Он хороший. Если бы не он, я бы тут совсем от тоски озверела... А так есть с кем поговорить. Правда, мы с ним в разных интеллектуальных категориях...

Я хотел спросить, у кого из них выше, но прикусил язык. Наказывать Степана было не за что. Зачинщицей беспорядков являлась, разумеется, Анюта. И зря она наговаривала на карлика. Он был не дурень, все понимал. Привязался к нам с Анютой, как верная дворняжка. Следил за садом, выполнял по дому мелкие поручения, обожал возиться с цветами. Любил читать у себя под лестницей. Недавно вычитал, что все его проблемы – от нехватки гормона роста в передней части гипофиза, а в остальном он обычный человек. Бегал по дому и разорялся, за что ему такое наказание... Потом вдруг карлика обуяло страшное подозрение: а не забавы ли ради его держат в этом доме? Обычное дело – карликов держали для ублажения знати при дворах Западной Европы; карлики были у Карла Пятого, Екатерины Медичи, Екатерины Второй, Анны Иоанновны. Даже у Петра Первого по дворцу какая-то мелкая шелупонь бегала... Не обзавелся ли я манией величия по этому поводу?

– Помнишь, он нам в лесу фокус показывал с яблоком? – прошептала Анюта. – Ну, вроде было яблоко, а потом не стало... А потом доказывал с пеной у рта, что не было никакого яблока, это просто фокус...

– Он раскрыл тебе секрет? – рассмеялся я. – Признался, что яблоко было, но он сожрал его втихушку на первом же привале?

– Ты знал... – расстроилась она.