Читаем Ангел Мщения полностью

Ее доселе бледные щеки раскраснелись, огненно-каштановая прядь выбилась из-под широкополой шляпы из итальянской соломки, украшенной белой розой. Рената машинально убрала волосы и поправила шляпу, защищавшую лицо от палящего солнца, хотя день уже клонился к вечеру.

– Да, – ответила она, прерывисто дыша. – Я почти выбилась из сил.

– Это все оттого, что ты долгое время провела в постели. – Янтарные глаза Лорены сочувственно смотрели на спутницу. – Если хочешь, мы можем отдохнуть, ведь нам некуда спешить.

– С радостью, Лорена. Я чувствую, что скоро упаду, если мы не сделаем передышку.

– Хорошо, Рената, – улыбнулась Лорена и, указав на пальму, бросила: – Думаю, тень того дерева нам будет кстати.

Рената посмотрела на растущие вблизи деревья, чьи необычайные буйные кроны свидетельствовали о вечнозеленой тропической растительности, находящейся в окрестностях гасиенды Ла-Энсуено. Подруги шли по отлогому берегу полноводной реки Лермы. Ее сверкающая синева, казалось, соперничала с небесной лазурью.

Как только Лорена уселась в тени саговой пальмы, экзотический вид которой на удивление привлек ее, Рената опустилась рядом на землю, покрытую изумрудной травой. Тропическое солнце пробивалось сквозь перистые изящные кроны пальмы, где девушки и расположились. Вдруг яркий луч упал на Ренату и тут же заиграл на ее бархатном плаще.

Любуясь лучом, она неожиданно с улыбкой спросила:

– Лорена, ты поставила в известность свою дуэнью, что пошла со мной на прогулку?

– Конечно, – бросила та. – Она как раз встретилась мне на пороге, когда я собиралась незаметно улизнуть из комнаты. Интересно, а твоя дуэнья тоже была такой бдительной?

– Разумеется, – рассмеялась Рената.

– По-моему, все дуэньи просто злобные фурии, которые, надо полагать, приставлены к девушкам только для того, чтобы следить за их каждым шагом и мучить своими нравоучениями, – выпалила Лорена, хмуря личико.

– Ну что ты, дорогая… – изумилась Рената. – Ты не вполне справедлива к ним, ведь дуэньи несут ответственность за своих подопечных.

– Уж лучше бы они заботились о своей внешности. Тогда, полагаю, все дуэньи были бы давно замужем, а молодые особы наверняка предоставлены сами себе.

– И не надейся на это, – улыбнулась Рената. – Если бы не было дуэний, то нашлись бы какие-нибудь матроны, которые все равно следили бы за нравственностью юных особ, как птицы следят за неоперившимися птенцами. Согласись, кому-то надо блюсти моральные устои нашего общества.

– Возможно, ты и права. – Лорена сняла свою шляпу и бросила ее на траву. – Но от этого мне не легче. Видишь ли, моя дуэнья как кость в горле: она не дает мне свободно дышать.

– Да, донна Флора – редчайший экземпляр человеческой породы, – задумчиво отозвалась Рената, устремив взгляд на горизонт. – Столь желчной и ехидной особы днем с огнем не сыскать на всем белом свете.

– А какой была твоя дуэнья? – осведомилась Лорена.

Легкий ветерок пошевелил верхушки пальм, и повеяло прохладой. Рената растянулась на пышной зелени, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

– Моя дуэнья донна Сусанна Моралес была весьма доброй женщиной. Она была мне не только дуэньей, но и няней, вырастившей меня.

– Рената, расскажи мне про свою мать, – неожиданно попросила Лорена, бросив на подругу взгляд. Было очевидно, что она просто умирала от любопытства.

Прежде чем начать свое повествование, Рената минуту молча смотрела на девушку. Стоит ли ей откровенничать с дочерью человека, так подло поступившего с ее отцом? Хотя эта юная особа не может нести ответственности за злодеяния своего отца и, конечно же, вряд ли знает о его некогда совершенном преступлении, она все же будет с ней честна. Дело в том, что у нее счеты вовсе не с Лореной, а с графом – наследником ацтекских сокровищ. И нельзя не признать, что Лорена вполне искренне считает ее своей подругой, а значит, она не должна платить ей черной неблагодарностью. Во всем, что касается Лорены, она будет лояльна, будет действовать без всякого притворства.

Наконец она отвела взгляд от Лорены и тихо промолвила:

– Мою мать звали Викторией де Линарес. Она была единственной дочерью обедневшего испанского идальго. Отец женился на ней в Испании, когда посетил своих родителей, живущих в Мадриде, уже после того, как прочно обосновался на этом континенте. В то время моей матери было всего пятнадцать лет. Мой отец привез ее в свою гасиенду вместе с донной Сусанной, бывшей тогда горничной матери. После года счастливой супружеской жизни моя мать в тяжелых муках родила сына, поэтому доктор, принимавший роды, запретил ей в дальнейшем иметь детей.

– Сколько же было твоему отцу, когда он женился? – вдруг спросила Лорена.

– Тридцать лет, – коротко бросила Рената.

– А мой отец женился в тридцать три года, – заявила Лорена. – Выходит, на три года позже, чем твой отец, хотя они и были друзьями-ровесниками, как мне известно. Рената, скажи мне, почему твоя мать рискнула родить второго ребенка?