Читаем Андромеда полностью

— Следующую, — приказал он. Рейнхарт и Харви провели на ногах тридцать шесть часов кряду, прежде чем обнаружили новую трассу. Но вот на рассвете они наконец приняли первый слабый сигнал и была запущена автоматика. В Торнессе измученный боевой расчет встряхнулся и взялся за дело, а Андромеда, которая совсем не казалась усталой, следила, как проверяют прохождение данных через машину. Машина немедленно выдала оптимальный момент запуска; его передали на пусковой командный пункт, и начался отсчет времени. Очень скоро движущаяся цель появилась на радиолокационных экранах. Один экран был установлен в машинном зале для Андромеды, другой — на пусковом командном пункте для Джирса, третий — в оперативном центре министерства обороны в Лондоне; перед главным контрольным экраном в Болдершоу сидел Рейнхарт. Там можно было слышать и сигнал спутника — равномерное «блип-блип-блип», передаваемое громкоговорителями и усиленное до такой степени, что звук заполнял обсерваторию. В Торнессе громкоговорители непрерывно передавали счет времени, и у подножия ракет над обрывом проворно работали стартовые команды. В момент «нуль» следовало сделать «первый бросок», а при неудаче запустить вторую и, если необходимо, третью ракету; баллистические расчеты в этих случаях пришлось бы делать заново, с учетом изменившегося времени запуска. Андромеда утверждала, что во всем этом нет никакой необходимости, но остальным была слишком хорошо известна человеческая склонность к ошибкам. Ни Джирс, ни его начальники не могли допустить неудачи. Счет времени прошел однозначные цифры и достиг нуля. В сером утреннем свете над мысом вдруг расцвели красным цветком сигнальные ракеты первого запуска. Воздух наполнился ревом, земля дрогнула, и высокий тонкий карандаш скользнул в небо. Через несколько секунд он был уже за облаками. У пультов управления, в оперативном центре, в обсерватории взволнованные лица следили за его трассой, возникшей на экранах катодно-лучевых трубок. Одна лишь Андромеда казалась равнодушной и уверенной в себе. В Болдершоу Рейнхарт, Харви и их группа следили, как медленно сходились трассы спутника и перехватчика, и «блип-блип-блип» звенело в их ушах все громче и яснее по мере приближения спутника. Но вот трассы встретились — и в тот же момент звук оборвался. Рейнхарт порывисто повернулся к Харви и хлопнул его по спине, что было совсем не свойственно маленькому профессору.

— Наша взяла!..

— …Цель поражена! — Джирс схватил трубку лондонского телефона. В помещении пульта управления машины Андромеда отвернулась от экрана, словно закончила незначительный эксперимент. А в Лондоне, в оперативном центре, повернулся к своим английским коллегам Ванденберг.

— Ну, знаете… — только и сказал он. В тот же вечер было сделано официальное сообщение для печати: «Министерство обороны заявило, что над территорией страны, на высоте трехсот семидесяти миль, некий орбитальный спутник был перехвачен новой английской ракетой. Остатки спутника, принадлежность которого неизвестна, так же как и остатки перехватчика, сгорели, войдя в плотные слои земной атмосферы. Ход перехвата прослеживался с помощью автоматической радиолокационной системы и может быть подтвержден вплоть до мельчайших деталей». Из-за стен Уайтхолла донесся всеобщий вздох облегчения, и они словно засветились изнутри от самодовольства. Кабинет провел на редкость удачное совещание, и не прошло и недели, как премьер-министр снова прислал за Бэрдеттом. Министр обороны явился элегантный и улыбающийся, источающий самоуверенность и запах лосьона «После бритья».

— Есть ли новые трассы? — спросил премьер-министр.

— Ни одной!

— И ничего на орбите?

— Ничего, что проходило бы над нашей страной, сэр, — с самого момента перехвата.

— Отлично. — Премьер-министр задумался. — Ну, Рейнхарт в любом случае должен получить дворянство.

— А Джирс?

— О да! Вероятно, орден Империи. Бэрдетт приготовился перейти к делу.

— А счетная машина и ее… э-э-э… агент, сэр?

— Ну, юной леди можно было бы тоже дать орден, — сказал премьер с обычной, чуть насмешливой улыбкой.

— Я говорю о другом: как быть с ними дальше? — пояснил Бэрдетт. — Министерство науки требует, чтобы их вернули. Премьер-министр продолжал улыбаться.

— Но мы ведь не можем этого сделать, не правда ли? — сказал он.

— У нас есть для них обширная военная программа.

— А также — обширная экономическая.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Я имею в виду, — серьезно сказал премьер-министр, — что эта необычная пара сумела успешно выполнить подобное задание, а значит, сможет выполнить и многое другое. Конечно, машина должна работать на оборону, но одновременно она имеет и большой экономический потенциал. Вы же знаете, что мы хотим быть не только сильными, но и богатыми. Ученые дали нам — и я очень признателен им за это — самый совершенный в мире мыслительный инструмент. Благодаря ему страна получит возможность сделать гигантский шаг вперед в очень многих областях. Да и давно пора.

— Значит, вы собираетесь оставить ее в собственных руках, сэр? — Бэрдетт говорил с раздражением, но почтительно.