Марк Аронович убрал ногу со ступеньки брички, оглянулся в сторону убежавшего мальчишки, что обрызгал грязью его пальто, затем посмотрел в сторону нищего и вспомнил слова мудрого отца…

«…Свыше нам всем часто посылаются знаки и знамения. Но мы их не всегда видим, стараемся не замечать. Особенно когда мы молоды и беспечны. И когда в достижении каких-то целей перед нами встают неодолимые преграды, мы разбиваем их собственными лбами. Вместо того чтобы просто понять: преграда – это некое знамение, указующее на то, что это неправедное намерение. И его следует либо оставить и уйти прочь, либо обойти. Лишь с возрастом приходит понимание того, что следует примечать все, что происходит вокруг тебя. Ибо происходящее отнюдь не случайно… Случайного в жизни вообще не существует. И если что-то мешает нам сделать какое-то выбранное дело, то следует задуматься, а мое ли оно? Если бы я не под конец жизни, а много раньше умел распознавать такие знаки, посылаемые мне свыше, я бы не наделал столько глупостей и не совершил бы столько ошибок, сынок…»

Такие слова незадолго до смерти сказал отец вместо родительского благословления, прозвучавшие, как заповедь….

«Почему слова отца вспомнились именно сейчас? А ведь не случайно вспомнились! – подумалось вдруг Марку Ароновичу. – Разве все эти неприятности и досадные происшествия, происходившее с утра, не есть предупреждающие послания? Конечно, можно не знать точно, о чем они предупреждают, можно лишь предполагать. Но сам факт появления таких знаков непременно следует учитывать…»

Ну и конечно, пацаненок с нищим, что попались на его пути. Пожалуй, что это уже не знаки, а знамения…

Итак, куда он направлялся? Правильно, на квартиру девицы Эмилии Бланк. Мальчишка с нищим возникли на его пути не случайно, а ведь он хотел даже повернуть назад, когда пацаненок забрызгал его пальто. Но желание увидеть прекрасную Эмиль взяло на над ним вверх, и он пошел дальше, и тут неожиданно возник нищий, все время повторявший: «Домой, домой…»

Нужно так и поступить.

Марк Аронович вернулся в свою квартиру почти успокоенный. Даже какой-то благостный. Так бывает всегда, когда поступаешь разумно.

Как только он разделся, почти тотчас нашлась самопишущая ручка Ватермана, пропавшая недели две назад и которую Марк Аронович уже не чаял отыскать. Шталь посчитал находку добрым знаком, указующим на то, что, вернувшись домой, он поступил правильно.

И он успокоился окончательно…

Глава 9

Почему они плачут?

Впервые Воловцов посетил морг, когда служил судебным следователем в Рязани. Помнится, тогда его обуял почти животный ужас. Глядя на посиневшие тела мертвецов, он представлял, что вот сейчас один из них откроет глаза, другой пошевелится, а третий и вовсе пробудится и направится к выходу, вытянув перед собой руки, как слепой. Самое удивительное заключалось в том, что его опасения во многом подтвердились.

В тот раз молодой Иван Федорович вместе с пожилым служителем рязанского морга проходил мимо металлических секционных столов, на которых лежали тела покойников. Неожиданно самый свежий из них, слегка приподнявшись, стал с характерным звуком и запахом испражняться. Воловцов в испуге, его обуявшем, непроизвольно шарахнулся в сторону. В это время начал покряхтывать и постанывать, как стонут, изнывая в любовной неге, крайний труп справа, находящийся в морге почитай уже пятые сутки и начавший разлагаться.

Лицо молодого судебного следователя Рязанского окружного суда, искаженное животным ужасом, заприметил служитель морга и, скривив губы, откровенно над ним подсмеивался. Когда Иван Воловцов спросил, все ли, что он увидел, характерно для покойников, пожилой служитель морга, ничуть не раздумывая, серьезно ответил:

– Вполне обыкновенно. – После чего добавил: – Случается и не такое… Свежие трупы справляют малую нужду и испражняются… Явление частое, ежели не повсеместное, связанное с наступившим расслаблением всех телесных мышц. Покойники хрипят и стонут, а случается так, что и надрывно плачут.

– А плачут-то почему?