Читаем Амурная примета полностью

Началось с того, что поутру в кране не оказалось воды, и Шталь вынужден был умываться из чайника, после чего воды едва хватило на полстакана чая. А что такое не умыться по-человечески и не выпить поутру обычный полный стакан чая? Это нарушение утреннего порядка, срыв ежедневной обрядовости (если хотите, некоторого таинства) и, как результат, изменение настроения в худшую сторону. А ведь несоблюдение утренней давно заведенной и никогда не нарушаемой церемонии может наложить негативный отпечаток на весь день.

При выходе из дома Марк Аронович долго искал свою правую калошу (невесть куда затерявшуюся), хотя отлично помнил, что вчера оставил обувку одна с другой рядышком в прихожей у самых дверей. Розыск калоши занял минуты три-четыре: пропажа отыскалась под шкафом с вешалкой, откуда ее пришлось доставать веником, изрядно перепачкавшись. Кто затолкал калошу под шкаф, если господин Шталь не держал у себя ни кошки, ни собаки, никакой иной живности, – оставалось неразрешимой загадкой.

День начался тоже так себе: управляющий ювелирным магазином на Кузнецком мосту, человек обычно спокойный, исполнительный и молчаливый, вдруг ни с того ни с сего в ультимативной и почти грубой форме потребовал у Шталя увеличения жалованья, да не на червонец или даже четвертную, а вполовину. Конечно, Марк Аронович решительно отказал наглецу, и тот демонстративно покинул магазин, громко хлопнув дверью, заставив самого Шталя исполнять какое-то время обязанности управляющего. После обеда Марк Аронович, конечно, нашел замену оставившему службу управляющему. Однако случившееся увольнение не прибавило хорошего настроения, которое и так с самого утра было паршивым. Если бы не предстоящее вечернее рандеву с очаровательной Эмилией Бланк, мысль о которой беспрестанно согревала душу пятидесятидвухлетнего ювелира, обремененного взрослыми дочерьми и прочими многочисленными семейными заботами, раздражение переросло бы в самую настоящую бурю.

Однако неприятности с изгнанием со службы наглого управляющего в этот день не закончились. В магазине, что на Тверской улице, пропали два золотых кольца с крохотными изумрудиками, общей стоимостью двадцать семь рублей. Надлежало либо разбираться со служащими магазина, либо прямиком топать в Тверскую полицейскую часть и писать заявление о розыске злоумышленников. Поразмыслив, обращаться в полицию Марк Аронович покуда повременил: следственные дела потребуют долгих разбирательств, которые могли затянуться на неопределенное время и попортить много нервов. Дознание о пропаже колец Шталь решил провести сам, наметив неприятнейшее мероприятие на завтрашний день.

Рабочий день Марк Аронович намеревался завершить в половине шестого пополудни и спокойно отужинать дома. В двадцать пять минут шестого он выбрал из собственных запасов золотое колечко с камушком в качестве подарка красотке Эмилии и не спеша направился к себе на квартиру.

Шталь долго подбирал гардероб, понимая, что все это не то… После долгих сомнений он решил надеть белую рубашку со стоячим воротничком с отворотами и накрахмаленными манжетами и узорчатый узкий галстух с плоским бантом, зашпиленным платиновой булавкой с крупным ярко-красным рубином. Затем его выбор пал на выходной сюртучный костюм-тройку, купленный в Торговом доме товарищества «Райкин и Манц» на Тверской, новое длинное пальто из тонкого сукна на куньем меху и фетровый котелок. Поскольку стояла оттепель, на кожаные новые ботинки Марк Аронович надел калоши…

Шталь вышел из дома в семь.

Настроение понемногу поднималось. Да и как может быть скверным настроение, когда предстояло провести время в телесных усладах? Одна только мысль о том, что ожидает его впереди буквально через какой-то час, заставляла Марка Ароновича убыстрять шаг и едва сдерживать на лице плотоядную улыбку. Однако, увы, испортить настроение человеку проще простого. И когда какой-то пацаненок, пробегая мимо Шталя, забрызгал полы его пальто жирной грязью, благостное расположение духа мгновенно улетучилось, будто бы его и не существовало.

Когда Марк Аронович попытался взять извозчика, проезжающего мимо, то за рукав его пальто вдруг ухватился нищий. Ювелир попытался оторвать от себя его руку, да не тут-то было, – нищий словно запрещал Шталю двигаться дальше и продолжал цепко держать его крючковатыми пальцами. При этом он что-то бормотал несвязанное и несуразное, но из-за его скороговорки можно было разобрать разве что единственное – «домой».

Наконец Марку Ароновичу удалось выдернуть рукав пальто из пальцев нищего. Невесть откуда появилось удрученное состояние, которое он обычно гасил рюмкой коньяка. Шталь отошел на несколько шагов, и тут рядом с ним остановилась крытая бричка с молодцеватым рыжебородым извозчиком.

– Куда изволите, барин? – с готовностью предложил ювелиру извозчик.

Марк Аронович уже было вознамерился назвать адрес, даже поставил ногу на ступеньку брички, но какая-то недодуманная, похожая на туман мысль, молнией пронесшаяся в мозгу, удержала его.