Читаем Ампирный пасьянс полностью

Армия "Восток" начала свой выход из Африки в сентябре 1801 года, и так через три года и три месяца закончилась наполеоновская эпопея в Египте.

Наполеон забрал с собой в Европу два живых напоминания о мамелюках: отряд кавалерии, сформированный из мамелюков, перешедших на сторону французов по причине влюбленности в "бога войны"13, а еще мамелюка Рустана Разу, который стал самым знаменитым из всех служащих Наполеона, его "тенью" и "цепным псом". Пятнадцать лет Наполеон осыпал его милостями и золотом, но в 1814 году Рустан покинул хозяина по привычке крыс, которые всегда бегут с тонущего корабля. Во временя Ста Дней, когда судьба переменилась, Рустан, посредством другого слуги, Маршана, подал прошение о повторном приеме его на службу.

- Это трус, - сказал Наполеон Маршану, - брось эту бумагу в огонь, и никогда не напоминай мне о нем!

Умирая в 1821 году на острове Святой Елены, "бог войны" в последние свои минуты вспоминал свою прогулку навстречу со сфинксом и сорока веками, проживавшими на вершинах пирамид. В том же самом году закончил свой авантюрный рейд по землям между Нилом и Евфратом польский "эмир" бедуинов, Вацлав Ржевуский. В своих записках поляк отметил удивительные проявления культа народов, бедствующих в дельте Нила и на Аравийском полуострове, поклонявшихся "султану огня". Почитателем Наполеона, среди прочих, был могущественный шейх племени Руалла, Эд-Дередж ибн Шалан. Один седой араб так говорил Ржевускому про императора:

- Арабы желают, чтобы он пришел и освободил их из под ярма Османов, под ногами которых трава высыхает и уже никогда не растет.

Среди вымирающих потомков мамелюков существовала привитая каким-то бродячим проповедником или дервишем уверенность в воскрешении Наполеона, который вернется, чтобы отомстить за Мурад-бея и навсегда изгнать полумесяц из Египта. В этом культе было нечто от того же самого наполеоновского мессианства, которое свое самое сильное или - как кто предпочитает отвратительное отражение получило после второго из дальних походов Бонапарте, на другом конце света, в одной из отдаленнейших деревень Якутии. Еще в конце XIX века проживавшие здесь сектанты-скопцы почитали Наполеона Мессией, который спит на побережьях Байкала, чтобы когда-нибудь проснуться и установить на всей земле Царство Божие14.

1 В частности, в 1793 году, выкупая зерно в спекулятивных целях и складируя его, мамелюкские беи обрекли многие тысячи феллахов на голодную смерть.

2 Монтенотте, Миллесимо, Мондови, Лоди, Бергетто, Лонато, Кастильоне, Ровередо, Бассано, Сан-Джорджио, Фонтана Вива, Кальдьеро, Арколь, Риволи, Фаворите, Тальяменто, Тарвизо и Нойемаркет.

3 В Барселоне мне удалось приобрести чрезвычайно редкий английский перевод данного произведения, опубликованный в 1905 году лондонской фирмой "Энтони Трегерн Ко Лтд".

4 Мелкая египетская монета.

5 Так оно и случилось. Несколько ученых самых различных специальностей, которых Наполеон взял с собой в Египет, совершили здесь открытия, навсегда записанные в историю науки (среди всего прочего, был найден "Розеттский камень", благодаря которому удалось расшифровать иероглифы), что, в соответствии с предсказанием, в огромной степени повлияло на состояние наших знаний о развитии человеческой цивилизации.

6 В историю вошел приказ одного из командиров, который перед атакой мамелюков скомандовал: "Стройся в каре! Ослы и ученые в средину!"

7 Повелитель огня, отец огня - так называли Наполеона мамелюки, видя скорость французского картечного огня.

8 Узнав об этом, Наполеон сказал:

- В этом есть нечто пророческое. По-видимому, сейчас Франция теряет Италию.

И так оно на самом деле было.

9 В этом ему помогал польский бродяга, миссионер и врач, ксендз Проспер Буржинский, пребывавший в Египте и Сирии, начиная с 1790 года. Буржинский встретил заблудившийся отряд Зайончка и вывел его из пустыни, успев предупредить по пути про отравленный колодец. За это, и еще за проповеди, которыми он "склонял на свою сторону неразумных туземцев", Зайончек через много лет, во времена Конгрессного Королевства, отблагодарил Буржинского, сделав его сандомирским епископом (1820 г.). Когда ненавидимый народом наместник Зайончек умирал, именно епископ Буржинский закрыл ему глаза своей доброй рукой.

10 В свете исторических сообщений, нельзя никак отрицать харизмы Клебера. Наполеон не произвел на предводителя мамелюков какого-либо впечатления. Клебер же - громадное. Мурад так отзывался о нем:

- Это самый замечательный гяур, которого я встречал в своей жизни.

11 Перед битвой Клебер сделал вид, будто отступает.

12 Имелось в виду покушение на проживавшего в то время в Варшаве Людовика XVIII. Как выяснилось впоследствии, "покушение" это подготовили дворяне Бурбона, чтобы скомпрометировать Наполеона, свалив всю вину на него. Всю эту аферу я подробно описал в статье Заговор в саду Ля Зеинки ("СТОЛИЦА", № 1189 от 20.09.1970 г.), споря с тезисами Александра Краушара.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное