Читаем Ампирный пасьянс полностью

Наибольшую же детективную славу Видоку принесло очищение двора Людовика XVIII от поддельных аристократов и преступников, занявших высокие посты в государстве. Наверняка многие читатели "Графа Монте-Кристо" сомневались в возможности обращения в великосветских кругах никому не известного, пускай и пользующегося аристократическим титулом человека. В период Реставрации, то есть почти за сто лет до капитана из Копеника, реальность подобного рода мистификаций была многократно доказана.

В то время Тюильри был - как утверждал сам Видок - истинным змеиным логовом, переполненным бывшими каторжниками и бандитами в масках графов, баронов, шамбеленов и т.д. К самым опасным принадлежали: де Фенелон, который после семи лет отсидки в Бисетр достиг должности камер-юнкера, Жалад фальшивомонетчик, который после восьми лет каторги сделался управляющим королевскими имениями; Морель, удравший с галер Бреста и попавший в королевскую канцелярию; Стивено, также сбежавший из Бреста и получивший чин полковника; Менего он же Можене, который после нескольких приговоров стал придворным поэтом Бурбонов; Коинар - поддельный граф Понти де Сент-Элен, которого Людовик XVIII наградил снятым с собственной груди орденом Святого Людовика, и, наконец, наиболее замечательный из их всех, уже имеющий за собой смертный приговор профессиональный убийца Ги де Шамбрейль, который в 1815 году был Великим Конюшим и префектом полиции королевского дворца! Все они были расшифрованы Видоком.

Наиболее сложным было дело Шамбрейля, бывшего узника Бреста, знаменитой камеры номер три в Тулоне (где содержались самые опасные преступники) и тюрьмы в Эмбруне. Из последней Шамбрейль освободился, отослав проезжавшему через город герцогу Ангулемскому письмо, в котором клялся, что является бывшим вандейским повстанцем, преследуемым Наполеоном за верность Бурбонам. Его тут же освободили и назначили на высокий пост при дворе. Видок увидал его в дворцовом павильоне Флоры и сразу же узнал. Но сам он был слишком мелкой фигурой, чтобы даже коснуться королевского чиновника, поэтому он обратился за помощью к Анри, а тот отправился переговорить с Шамбрейлем. Начальник выпасов и дворцовой полиции тут же начал грубить гостю, считая, что этим его напугает. Вот только результат был совершенно обратным. Во время обыска на квартире Шамбрейля были найдены документы, компрометирующие его самого и многих связанных с ним чиновников. Представ перед судом, бандит пытался доказать, что он вовсе не тот, за кого его принимают, поскольку в течение многих лет не покидал Вандеи, но Видок пункт за пунктом разбил все аргументы защиты, после чего Шамрейль кончил свои дни на галерах в Лориене.

11

Жалование Видока составляло пять тысяч франков, но у него имелись всяческие побочные, не всегда слишком чистые источники доходов, поэтому когда в 1827 году он подал в отставку6 - то был человеком обеспеченным. Уйдя изх полиции, он основал в Сен-Манд под Парижем фабрику по производству бумаги и картона, где трудоустраивал бывших преступников. Он пытался изобрести бумагу, с которой было бы невозможно вытравить чернила, но, расходуя на эксперименты большие суммы, довольно быстро обанкротился.

В полицию он возвратился после июльской революции и отдал правительству множество услуг, но в конце 1832 года его отправили в отставку. Великий детектив мечтал вновь руководить Сюрте. Для этого он решил блеснуть - и тогда им было организовано смелое разбойное нападение в Париже, после чего Видок разъяснил всю его подноготную (понятно, исключая собственное в этом нападении участие) префекту Жискье. Но банда бывших каторжников была захвачена на рогатках Фонтенбло, и правда сделалась известной. Теперь двери полиции навсегда закрылись перед скомпрометированным Видоком.

Вскоре после того Видок основал в Париже первое в мире частное детективное агентство, занимающееся слежкой, коммерческими трансакциями, личной защитой, возвратом украденных вещей (за небольшой процент), а также контр-полицейскими услугами. Это последнее вызвало многочисленные коллизии с законом, и в конце концов агентство по судебному приговору было ликвидировано, а мстительная полиция посадила Видока в тюрьму Консьержери. Хотя 500 свидетелей, вызванных на суд, дало показания в пользу Видока, его приговорили к пяти годам заключения. Благодаря королевскому помилованию через год его выпустили на свободу (1843 г.), но больше уже ничего - Видок был совершенным банкротом.

В 1845 - 1846 годах он несколько поправил свое финансовое положение, забавляя лондонскую чернь на специальных спектаклях, где рассказывал собственные приключения.

Во время событий 1848 года Видок очень помог известному поэту, в то время министру иностранных дел, Ламартину (самым главным было спасение господина министра от смерти), но когда после революции он вновь пожелал сыграть значительную роль на публичной службе - его оттолкнули.

В апреле 1857 года у Видока парализовало ноги, он начал умирать. В агонии он восклицал:

- Я мог бы стать Клебером или Мюратом!... Я даже мог бы получить маршальскую булаву!...