Читаем Ампирный пасьянс полностью

Ответственный за борьбу с преступниками, начальник Отдела Безопасности префектуры, директор Анри, имел в своем распоряжении всего лишь 28 мировых судей, несколько инспекторов и чуть больше десятка шпиков, на которых нельзя было положиться. Он был совершенно беспомощен перед лицом всякой из огромного числа банд, шастающих по Парижу чуть ли не среди бела дня. И вот тогда, когда напряжение дошло до крайнего предела, а Наполеон требовал немедленного укрощения всей этой громады преступлений, Анри подал руку "король галер", ужасный Видок. Даже звезда с неба не была бы большей неожиданностью и не доставила бы директору Анри большей радости.

4

Франсуа Эжен Видок родился во время грозовой ночи 23 июля 1775 года в Аррасе. Он был сыном богатого пекаря и пугалом для всех детей в округе. С самых малых лет он постоянно обворовывал собственного отца, который, в конце концов, разозлился и упек свое чадо в тюрьму. Это уже, в свою очередь, разъярило Франсуа. Он подождал, пока матушка не вытащит его из каталажки (через 10 дней), свистнул из дома 2 тысячи франков и чмыхнул в Кале с целью отправиться на завоевание Америки. Когда от него потребовали слишком много за место на корабле, он отправился в Остенде, рассчитывая на то, что там найдет более дешевого перевозчика. Вместо этого он обнаружил там теплую компанию и общество "дам", после чего проснулся с совершенно пустыми карманами. После этого до него дошло, что пить следует с умеренностью, и что гораздо лучше грабить самому, чем позволять грабить себя другим.

Оставшись без гроша в кармане, он связался с передвижным цирком Котте-Комю (этот знаменитый циркач был исключительно скромным человеком - он пользовался только одним титулом: "Le premier physicien de l'Univers" Первый акробат Вселенной). Поначалу Франсуа убирал клетки и сцену после выступлений акробатов и клоунов, затем мсье Бельма, которого называли Маленьким Дьяволом, стал учить его акробатическим трюкам, которые закончились разбитым носом. Когда Видоку осточертел притворявшийся "дикарем южных морей" член труппы, Гарнье (этот господин, в свою очередь, отличался тем, что разрывал зубами живых кур), он покинул компанию и начал работать в театре марионеток, хозяин которого одновременно продавал чудесные, излечивающие все и вся микстуры (для людей и для животных одни и те же).

Когда и шарлатан надоел ему, Видок вернулся в Аррас и сумел уболтать родителей простить его, чтобы буквально через несколько дней, когда ему не исполнилось еще и 15 лет, смыться в Лилль с одной актрисочкой. Когда через три недели удовольствий он возвратился, отец отдал его в рекруты в располагавшийся как раз в городе полк де Бурбон. Так начался в жизни Видока весьма богатый этап, который можно было бы назвать периодом дезертирства с военной службы.

Наш герой воевал, в том числе и под Вальми, но когда начал воровать и бесчинствовать (15 поединков, в том числе - 2 трупа в течение всего лишь 6 месяцев, да еще прозвище "Sans-Gene"), поначалу его посадили на 15 дней на губу, а потом пообещали поставить перед военным трибуналом. В связи с этим, он "перевелся" (совершенно не спрашивая согласия у командира) в 11 полк конных стрелков, с которым воевал под Жемаппе. Но обвинение в дезертирстве достало его и здесь, в связи с чем он "перевелся" еще дальше, уже за границу, к австрийцам, а следовательно - к врагам. А точнее, к кирасирам Кинского. Вот только атмосфера, царящая в габсбургской кавалерии, не повлияла надлежащим образом на темперамент Видока. Выражая неодобрение к правилам типа "shlag", Франсуа был приговорен к порке, а желая ее избежать, ему вновь пришлось пересечь границу, на сей раз в обратном направлении. Во Франции он записался в 14 пехотный полк. Под Рокруа его узнали, но простили (потому что как раз его ранили в колено на поле битвы) и даже дали отпуск для восстановления здоровья.

Направляясь в Аррас (1793 год) Видок попал в лапки обожающей рослых парней мадемуазель Шевалье, о которой необходимо сказать то, что она находилась в прекрасных отношениях с возбуждавшим всеобщий ужас проконсулом Лебоном. Мадемуазель Шевалье поставила любовника перед выбором: гильотина или супружество. Видок выбрал меньшее зло.

Супружество позволило ему познать природу женщины, а в особенности тот факт, что женщины - крайне изменчивые создания. Через несколько дней после свадьбы он увидал кавалерийского офицера, выскакивающего из окна спальни в одних подштанниках. Прекрасно догадываясь о том, что поведение супруги вскоре сделает его нормально развивающимся оленем, Франсуа бросил ее и отправился в свет на поиски более достойных признаков мужского достоинства. Следует прибавить, что перед этим он хорошенько набил морду офицеру и смылся вместе со своей новой любовницей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное