Читаем Ампирный пасьянс полностью

В 1961 году Форсхуфвуд опубликовал свои находки в Стокгольме, в книжке, которую через несколько недель перевели на французский язык и выпустили под названием: "Был ли Наполеон отравлен?" Вспыхнула сенсация, и одновременно с ней разыгралась полемическая буря. Лашуке поддержал шведа собственным авторитетом, зато другой историк, самый крупный во Франции знаток болезней Наполеона, доктор Поль Ганьер, назвал гипотезу Форсхуфвуда "глупейшей" (в "Historia", № 183). Когда же на страницах "Пари-Жюр" кто-то саркастически заметил, что "аргументация доктора Форсхуфвуда окутана густым туманом Севера", швед вообще почувствовал, как у него уходит почва под ногами. Слабым пунктом его коронного доказательства был тот факт, что волосы, которые исследовались в Глазго, были довольно короткими, что мешало получить неоспоримый вывод4.

Только вскоре после выхода книги некий анонимный швейцарский обыватель (впоследствии оказалось, что это был промышленник Клиффорд Клей) передал шведу локон волос Наполеона, срезанный сразу после смерти императора и вывезенный в 1821 году со Святой Елены камердинером Новерразом. Один из этих волос был длиной целых 13 сантиметров, а означает, что рос он около года. Волосы эти были исследованы самым современным на то время методом, как бы по заказу Форсхуфвуда открытым и впервые представленным в 1962 году в Сан Диего (Калифорния) на международной конференции, посвященной вопросам спектроскопии. Волосы были подданы бомбардировке быстрыми нейтронами в британском центре ядерных исследований в Харвелл, а полученное в результате излучение было проанализировано с помощью спектральных измерений. Исследования эти были повторены несколько раз с волосами Наполеона, взятыми из различных источников, и всякий раз получали радиоактивные атомы мышьяка!

Результат, сообщенный профессором Лениханом, выпущенный в свет агентством Рейтер и опубликованный во Франции 29 мая 1962 года в газете "Ле Монд", звучал: "Волосы содержат в 13 раз больше мышьяка, чем волосы здорового человека. Их обладателя систематично отравляли, а яд поступал в организм через желудок". Когда последующие исследования (в 1963 году) и еще одно, проведенное скандинавскими учеными (Андерс Вассен из Университета Гётеборга) в 1964 году, подтвердили предыдущие открытия, одна из величайших исторических загадок была признана миром науки выясненной.

Во многих странах, в том числе и в Польше, установление истинной причины смерти Наполеона все равно считается лишь гипотетической сенсацией небольшого калибра, из разряда тех метеорных откровений, которые бередят общественное мнение и тут же гибнут во мраке забытья. Но в данном случае никаких сомнений уже быть не может - доктор Форсхуфвуд доказал, что Наполеон действительно был отравлен.

5

Еще до получения неоспоримого результата сражающийся с Форсхуфвудом Ганьер предложил проверить утверждение шведа, вновь эксгумировав останки Наполеона. Форсхуфвуд ответил на это:

- Согласен, но перед тем давайте поспорим на крупную сумму. Я уверен, что выиграю. Наполеон был отравлен!

Предложением Ганьера так и не воспользовались. Французы, как правило, неохотно берутся за подобного рода инициативы, зная, что эффектом, чаще всего, становится пшик и злость общественного мнения по причине "насилия над святым". Не сделали этого французы и спустя неполных 10 лет, когда у них появились более серьезные причины для эксгумации останков, лежащих во Дворце Инвалидов. Жорж Ретиф де ля Бретонн выпустил тогда книгу, названную "Англичане, отдайте нам Наполеона!", пытаясь доказать в ней, будто бы англичане заменили на Святой Елене тело императора телом его, также отравленного на острове, полицейского Киприани. По мнению Бретонна, останки Наполеона в настоящее время находятся в Лондоне, в крипте Андеркрофт Вестминстерского аббатства.

Эта гипотеза вызвала большой шум и несколько запросов на правительственном уровне. Французского историка затюкали5 еще до того, как расширилось движение с требованием эксгумации тела Наполеона. Тем не менее, французские власти - наученные печальным, свежим к тому времени, опытом с предполагаемыми останками Марии Валевской в Кернози, эксгумация которых сопровождалась гаденьким шумом в прессе - сопротивлялись натиску. То же самое произошло и в случае поединка "Форсхуфвуд - Ганьер", который также разрешился без необходимости раскапывать могилы.

Но мы сейчас займемся как раз "раскапыванием останков" Наполеона. В 1821 году вскрытие проводил доктор Антоммарки в сопровождении нескольких английских врачей. Никто из них (за исключением, возможно, Антоммарки, о чем я еще упомяну) не подозревал о возможности неестественной смерти заключенного. Возникает вопрос: могли бы подозревающие при тогдашнем состоянии судебной медицины доказать подобные подозрения? Форсхуфвуд, который сконцентрировал свое внимание на болезни императора, такого оборота дела не рассматривал.