Петра Дурст-Беннинг

Американская леди

© Ullstein Buchverlage GmbH, Berlin, 2002

© Depositphotos.com / zastavkin, обложка, 2018

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018

О книге

Мария и Ванда – две женщины, две судьбы и извечное знание того, что любовь, как и стекло, – хрупкая вещь. Во время коренных переломов в обществе и введения новшеств стеклодувный мастер Мария из тюрингской Лауши и ее богатая молодая племянница, выросшая в Америке, пытаются обрести и удержать свое счастье.

Повествование этого необычного романа включает элегические панорамы Тюрингского леса и светского Нью-Йорка двадцатых годов, виды горы Монте-Верита у озера Лаго-Маджоре и древнего роскошного портового города Генуя – так читатели смогут проследить жизненный путь этих двух удивительных женщин.

Об авторе

Петра Дурст-Беннинг, автор бестселлеров, известна по всему миру. С первого же романа ее волевые героини приглашают читателей окунуться в удивительный мир приключений. Многие из ее книг были экранизированы. Петра Дурст-Беннинг живет вместе с мужем в Штутгарте.

Больше информации о ней в Facebook и на сайте www.durst-benning.de.

Хорошего чтения сердечно желает вам Петра Дурст-Беннинг.

Пролог

Лауша в Тюрингском лесу, март 1910 года

Поздним вечером Мария еще сидела на своем рабочем месте, у стеклоплавильной печи. Справа перед ней стоял ящик со стеклянными заготовками, а слева – боронка, на которой лежали готовые выдутые шары, ожидающие, что их понесут на другие рабочие места и там посеребрят и разрисуют. Мария уже чувствовала усталость во всем теле, но по-прежнему, концентрируясь на деле, сохраняла в себе толику энтузиазма. Энтузиазм был уже не такой сильный, как в то время, когда она, семнадцатилетняя Мария Штайнманн, добилась от мужчин Лауши привилегии заниматься стеклодувным промыслом. Но все же это чувство никуда не ушло – воспоминания оживали всякий раз, когда она наблюдала, как привычно присаживается ее племянница Анна к стеклоплавильной печи и уверенным движением открывает газовый кран.

Женщина-стеклодув? Теперь в Лауше это не новость, теперь даже в стеклодувной школе как ни в чем не бывало рядом сидят девочки и мальчики. Мария улыбнулась. Двадцать лет… В каком-то другом месте – мимолетное мгновение в череде исторических событий, но в Лауше – словно прошли века.

«Цш-ш-ш…» – давно знакомый звук!

«Пламя должно петь, если стекло удается», – будто вчера сказанные, все еще звучат в ее ушах слова отца. И в который раз она задалась вопросом, что бы на все это сказал Юст. Мария занимается стеклодувным промыслом, Йоханна ушла в коммерцию, а тысячи стеклянных шаров превратились в рождественские украшения.

Мария распрямила спину. Затем совсем прикрыла огонь и, вздохнув, встала с табурета. Время отправляться в постель.

Это случилось совершенно неожиданно. Кто-то вдруг набросил ей что-то на голову. Ударили по носу, а правое ухо больно зажали. Она вертелась, пытаясь высвободиться, но ничего не получалось.

– Что это значит? – испуганно вскрикнула она.

Ее слова прозвучали как-то глухо и странно, словно маленький ребенок говорил в железную кастрюлю. Вот только перед ее ртом появилось нечто стеклянное. Громадный колпак для сыра, стекло которого стало мутно-белесым от ее дыхания.

Что за глупая шутка? Неужели близнецы Йоханнес и Анна еще недостаточно повзрослели в свои шестнадцать лет, чтобы совершать подобные проделки?

Мария разозлилась и хотела сорвать стеклянную штуку, но ее ладони вспотели и все время соскальзывали с гладких стенок. Те имели идеально круглую форму и оказались такими накаленными, словно их только что обжигал огонь.

Стеклянные стенки отражали жаркое дыхание Марии.

Да это же стеклянный шар! Его отверстие было вырезано идеально, но все же стекло вскоре начало врезаться в кожу Марии в том месте, где шея переходила в туловище. Напрасно она пыталась просунуть в отверстие два пальца. Шар словно присосался к ней, сидел очень плотно, не пропуская воздух из-за вспухшей кожи, которая начала болеть от врезавшегося стеклянного канта.

Паника Марии нарастала. Это не шутка: она между жизнью и смертью! Она прерывисто, с трудом могла дышать, изо рта вырывались небольшие облачка, которые тут же влагой оседали на стекле. Чем больше она мотала головой, стараясь сбросить шар, тем меньше оставалось воздуха. На языке чувствовался привкус страха – металлический, как от медного пфеннига. Мария хотела облизнуть губы, но заметила, что во рту больше нет слюны.

– На помощь! Почему мне никто не помогает? – донесся ее голос откуда-то издалека.