Преодолев отмеченный им перекресток, она не удивилась, обнаружив, что там нет ни души. Добравшись до дальнего конца туннеля, который привел ее в это место, Рои повернула обратно и исследовала каждое из поперечных ответвлений. Но никто так и не попался ей на глаза.

Она достала последнюю из путеводных карт, которые ей дал Зак. На ней была четко отмечена невидимая абстракция нулевой линии; до пещеры, которую она пересекала, оставалось всего несколько дюжин размахов. Рои знала, что Зак жил здесь не из-за проблем со здоровьем; он признался, что причиной слабости стало именно длительное пребывание на нулевой линии. Он, впрочем, утверждал, что отсутствие веса упрощало изыскания его природы и истоков, что с точки зрения Рои звучало столь же парадоксально, как и попытка изучить жизнь сусков, предварительно позаботившись о том, чтобы этих существ не было поблизости, дабы не отвлекать исследователя от работы. Зная Зака, можно было с уверенностью сказать, что ему было бы недостаточно находиться просто рядом с линией невесомости. Что бы он ни измерял, работать он должен был непосредственно на нулевой линии.

Рои направилась к пещере.

Недалеко от входа ее глаза уловили едва заметное поблескивание металла, и Рои решила, что на дальней стене может находиться рудная жила. Но сделав еще несколько шагов, она поняла, что перспектива ввела ее в заблуждение. Металлическая нить, гораздо тоньше какой бы то ни было жилы, проходила через середину пещеру, вдали от ее стен.

Добравшись до входа, она огляделась. Тонкая паутина, сделанная из того же материала, искрещивала пещеру, удерживая центральную нить. В разных местах к этой паутине были прикреплено множество небольших хитроумных устройств; но разглядеть с такого расстояния какие-либо детали, не говоря уже о том, чтобы разгадать их предназначение, было безнадежным делом.

Неожиданно она заметила фигуру, которая двигалась вдоль дальней стены. Возможно, Зак отдыхал в одной из расщелин, или же она просто не сразу заметила его на фоне равномерного освещения пещеры.

Рои пробарабанила приветствие, пустив вход столько ног, сколько смогла, чтобы удержаться на месте. Зак не ответил, и на мгновение ей показалось, что он ее не расслышал. Затем он подпрыгнул и изящно поплыл по воздуху в ее сторону. Когда он приблизился, Рои заметила, что он придал своему телу небольшое вращение, и вскоре, когда Зак проворно приземлился рядом, ей стало понятно, что это была не случайность, а тщательно просчитанный маневр.

– Добро пожаловать на нулевую линию, – сказал он. – Как прошло путешествие?

– Весело и благополучно. Извините, что рано.

– Не извиняйся! Я рад тебя видеть. Нам нужно тысячу тем обсудить.

Рои никогда не видела его таким возбужденным и не была готова тешить себя мыслью, что причиной тому было исключительно ее визит. – Вы что-то нашли, не так ли? – спросила она. – Что-то простое?

Зак помедлил. – Возможно. Я обнаружил кое-что интересное. Но есть одна проблема.

– Что именно вы узнали?

– Кажется, я могу объяснить распределение весов на карте, – сказал он. – Думаю, я смог разобраться в их закономерности.

– Как? – Рои была в восторге. Она догадывалась, что рано или поздно он достигнет цели, но она не могла и представить, что это случится так скоро.

– Объяснение потребует некоторой аккуратности, – ответил Зак. – Тебе придется проявить терпение.

– Разумеется. Но.

– В чем же проблема, если я действительно сделал то, о чем говорю?

– Именно.

– У меня начинает складываться впечатление, что карта ошибочна, – ответил Зак. – Мне кажется, я могу объяснить распределение весов на карте, но я сомневаюсь, что сама карта соответствует действительности.

ГЛАВА 5

Через двенадцать тысяч лет после прогулки по доске Ракеш проснулся на полу своей палатки. Он лежал лицом вниз на сине-золотом туристическом коврике; Ракеш сделал глубокий вдох, наслаждаясь насыщенным запахом волокон. Эта палатка, которую Ракеш брал во все путешествия на Шаб-е-Нуре, всегда была при нем, куда бы он ни отправился. В любом путешествии первым, что он видел после пробуждения, было внутреннее пространство этого изящного кокона.

Он перекатился на спину и посмотрел вверх. При движении ощущения в его суставах и мышцах оказались несколько иными, чем во время нахождения внутри узла; проприоцептивная подсказка, которую он выбрал, чтобы отличать свое виртуальное воплощение от физического, исчезла – в этом не было никаких сомнений. Напоминание о том, что, покинув родной дом, он впервые принял материальный облик, вызывало беспокойство и пьянило одновременно. Вместо того, чтобы воплотиться в виде программного обеспечения, привязанного с виртуальному ландшафту, его тело – вместе с палаткой – было индивидуально собрано при помощи оборудования планеты, оставившей его наедине с физическим миром. Он поднес ладонь к лицу; на вид никакой разницы заметно не было, но когда он убрал руку, сухожилия в его предплечье послушно выполнили приказ.