Читаем Алый океан (СИ) полностью

из барака, и Акено остался один на один со своими подданными.

Облаченный, наверное, в самую лучшую броню темно-

серого цвета, что было редкостью для самурайских доспехов,

металлические щитки были намного толще, чем у воинов в

столице, Акено испытывал странное ощущение, будто именно

эти старые доспехи были даны ему для форы офицеру. Видя,

как самурай ловко управлялся двумя руками, Акено считал,

что никакие поблажки ему не нужны. Дороги назад не было,

только вперёд на блестящий от капель росы ринг. Там его уже

ожидал офицер, в здоровой руке он держал вакидзаси, раненая

была крепко привязана к доспехам и усилена небольшим

длинным прямоугольным щитом во всё руку. Мужчина был

в приподнятом настроении — это было видно по его как бы

незаметной ухмылке. Такое поведение раздражало гордого

парня, и в нём уже начал закипать гнев, что могло привести к

весьма неприятным последствиям в виде проигрыша. Крепко

сжимая вакидзаси, Акено вышел напротив своего противника и

поклонился ему в качестве приветствия, офицер, скривившись,

одарил парня коротким кивком. Глава, прежде чем ударить

в медный диск, громко сообщил, что император ставит свой

титул за спасение ёкая. Весть была принята неодобрительным

гомоном. Удовлетворённый своим поступком, чиновник

объявил начало дуэли и быстро сбежал под прожигающим

взглядом Акено.

Самурай, как голодный пёс, с рычанием бросился на

парня, от мощного косого удара его спасла хорошая физическая

подготовка. Сделав кувырок, император сразу же контратаковал,

начисто срезав белый воротник у противника, и тут же отступил,

заблокировав удар с разворота. Юный воин, проскользив по

лезвию противника своим лезвием, крутанулся, и второй удар

пришёлся на шлем самурая, лишив того перьев и половины рога.

Офицер впал в ярость, как и рассчитывал Акено. Меч мелькал,

словно пёстрые ленты танцовщиц на праздниках в столице.

Вывести из равновесия противника удалось, но от его яростных

атак было трудно уворачиваться, и теперь Акено благодарил

старые доспехи за их прочность. Юный воин не мог даже

контратаковать и только защищался, нужно было срочно что-

нибудь предпринять, иначе даже такая крепкая броня не спасёт

его от острой стали самурайского меча… Пригнувшись, Акено

крутанулся на колене, ударил клинком между щитками, разрезав

мышцы под коленом, лишив противника прежней мобильности.

Его синие мешковатые штаны почернели от пролитой крови.

Посчитав, что этого хватит, Сёгун встал и хотел заложить меч

за пояс, но отступивший самурай внезапно налетел на юного

воина, чудом вакидзаси пробил резко снятый шлем. Выкрутив

кабуто, парень сумел выбить меч из руки воина, но ему в лицо

ударил щит офицера. Его раненая рука не была привязана к

телу, а была словно молот, сломав нос и лишив императора пары

зубов. Парень отшатнулся и снова получил удар от самурая, на

этот раз в живот. Офицер поднял парня на одной руке и швырнул

его через себя. Акено шлёпнулся на спину, гремя железом. Пока

поверженный Сёгун пытался подняться, самурай допрыгал до

меча и уже уверенный в своей победе, неспеша, прихрамывая,

направился к парню. Лира могла только слышать и по крикам

определять, что происходит на пощади. А происходило там

не самое лучшее для её друга. Печати шипели, обжигая кожу

и прожигая ткань кимоно. Вцепившись в решётку, девушка

вслушивалась в гомон толпы. Даже если бы она пролезла сквозь

прутья, самостоятельно снять печати всё равно бы не смогла.

Всё-таки Лире удалось протиснуть голову между прутьями

решётки, а там уже и вся девушка оказалась на свободе. Чувствуя

беспокойство за парня, она не могла стоять в стороне. Даже если

это повлечёт позор на голову Сёгуна, пусть лучше он сохранит

её на плечах. Почти выйдя из барака, девушка столкнулась с

главой совета. Увидев ёкая, мужчина, как хамелеон, поменял

цвет своего лица с розового на бледно-синий и начал пятиться,

пряча что-то за спиной. Лира нахмурилась и быстро наступила

на ногу чиновника, чтобы тот не сбежал, сил было достаточно.

Некомата схватила мужчину за бороду, подтянув к себе, вежливо

поинтересовалась, что он тут забыл. Чиновник что-то мямлил,

наверное, пытаясь оправдываться, но когда кошка ухватила

его за ухо и с силой вывернула мясистую мочку, глава явил

свои истинные намерения, попытавшись пырнуть девушку

ножом. Остриё едва коснулось живота кошки, но она вовремя

среагировала и избежала дыры в хрупком девичьем теле, зато

нож разрезал печать и, потянув её за собой, снял с кимоно Лиры.

Освободив часть энергии, некомата, зарычав, перехватила руку

с ножом и крутанув чиновника ударила его о решётку. Забрав

танто, девушка выбежала на улицу. Когда девушка добежала до

площади, то поняла, что было уже поздно…

Лира остолбенела, увидев, как меч проткнул Акено.

Вакидзаси и вправду пробил измотанные доспехи парня, но

клинок искривлённый щитками прошёл мимо тела, легонько

разрезав ткань кимоно и кожу, однако девушка этого не видела.

Некомата из-за увиденного потеряла бдительность и была

тутже окружена четырьмя самураями. Воины без лишних слов

схватились за катаны. Проскочив между двумя горизонтальными

ударами мечей, что звеня, разрезали воздух, но не задели гибкое