— Только не рассказывайте мне, за что я могу или не могу отвечать, хорошо?! — заорал он. — Кто, если не я? Это все мое собственное тщеславие — Комсток был прав! Я впал в слепую ярость, стараясь подтвердить свою драгоценную точку зрения, забыв об опасности, которую это может навлечь. А чего они все хотели? Комсток? Коннор? Бёрнс? Те двое в поезде? Они хотели остановить меня. Я же при этом полагал, что моя работа превыше всего — я думал, что знаю, как лучше! Все это время мы охотились за убийцей, Джон, но главная опасность не он — а я! — Стиснув зубы, он вдруг зашипел: — И с меня довольно — я уже насмотрелся. Если опасность — я, то я исчезну. И пускай он убивает дальше кого хочет и сколько хочет. Если им нужно именно это. В конце концов, он — часть их порядка, их бесценного общественного устройства, без таких тварей у них не будет козлов отпущения, и некем будет извинять их собственную жалкую жестокость! Кто я такой, чтобы вмешиваться?..

— Крайцлер, — тревожно сказал я, ибо теперь не оставалось сомнений: он говорил все это всерьез. — Прислушайтесь к себе, вы же идете вопреки всему, что…

— Нет! — воскликнул он. — Я иду на поводу! Я вернусь в свой Институт, в свой вымерший дом и просто забуду об этом деле. Поставлю на ноги Стиви и Сайруса и больше никогда не подведу своих друзей под удар ради своих тщеславных замыслов. А это их кровавое общество, которое они сами себе построили, может смело катиться туда, куда они же его и подтолкнули, — к чертям!

Я отступил на пару шагов, отчасти понимая, что с ним сейчас спорить бесполезно. Но его слова кольнули меня очень больно.

— Ну раз так — хорошо. Если вы предпочитаете жалеть себя… Как ответный аргумент, он замахнулся на меня левой, но безбожно промазал.

— Да будьте вы прокляты, Мур! — вырвалось у него сквозь краткие быстрые вдохи. — И вы, и они все тоже! — Он схватился рукой за створку железной двери и распахнул ее, после чего несколько секунд стоял, усмиряя дыхание. Расширившимися от ужаса глазами он смотрел в сумрачный жалкий вестибюль морга. — И будь проклят я сам, — заключил он тихо. Грудь его наконец перестала вздыматься. — Я подожду внутри. И буду признателен, если вы сейчас уйдете. Сегодня я распоряжусь, чтобы мои вещи перевезли из № 808. Я… Простите меня, Джон.

Он скрылся во тьме вестибюля, и дверь лязгнула у него за спиной. Какое-то время я простоял под дождем, пока намокшая одежда не стала липнуть к телу. Я оглядел площадь, бесчувственные кирпичные коробки зданий, поднял голову к небесам. Западный ветер все крепчал — теперь он нагнал целую стаю туч. Поддавшись необъяснимому порыву, я быстро нагнулся, вырвал из-под ног кусок дерна и швырнул его в черную дверь.

— Да будьте вы все прокляты! — крикнул я, воздев к небу испачканный кулак, но облегчения это не принесло никакого. Я позволил руке упасть, стер с лица дождевую влагу и, пошатываясь, вернулся к кэбу.

Глава 37

Не желая ни с кем встречаться на обратном пути, я сразу велел извозчику доставить меня к № 808 по Бродвею. Во всем здании почти никого еще не было, и когда я ввалился в нашу штаб-квартиру, тишину в ней нарушали только удары дождя о готические окна вокруг меня. Я рухнул на диван маркиза Каркано, и взгляд мой уперся в нашу гигантскую грифельную доску, испещренную пометами; дух мой упал ниже некуда. Скорбь и безысходность, к счастью, наконец сдались под натиском измождения, и почти весь тот ненастный и угрюмый день я проспал. Но около пяти меня поднял громкий стук в дверь. Доковыляв до нее и открыв, я обнаружил перед собой насквозь мокрого посыльного из «Вестерн Юнион» — он сжимал в кулаке влажный конверт. Я расклеил его, и губы мои довольно нелепо зашевелились, пока я читал текст депеши:

КПТН МИЛЛЕР, ФОРТ ИЕЙТС, ПОДТВЕРЖДАЕТ КПРЛ ДЖОН БИЧЕМ ИМЕЛ ЛИЦЕВОЙ ТИК. НОСИЛ ПОХОЖИЙ НОЖ. ВНЕ СЛУЖБЫ ЛАЗАЛ ПО ГОРАМ. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Я перечитал текст трижды, и тут до меня дошло, что посыльный стоит передо мной и что-то говорит.

— Что такое? — спросил я.

— Ответ, сэр, — нетерпеливо буркнул мальчишка. — Отвечать будете?

— Ох… — Я на миг задумался, пытаясь прикинуть, как лучше поступить в свете утренних событий. — Да… наверное.

— Тогда вам придется написать его на чем-нибудь сухом, — посоветовал он. — Мои бланки все вымокли.

Я дошел до стола, извлек из ящика лист бумаги и коряво вывел на нем: ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ САМЫМ СКОРЫМ ПОЕЗДОМ. ПРИ ПЕРВОЙ ВОЗМОЖНОСТИ. Посыльный прочел текст и сообщил, сколько будет стоить отправка, на что я вытащил из кармана деньги и, не считая, вручил ему. Настроение у мальчишки немедленно улучшилось, из чего я заключил, что чаевые перепали ему солидные. Он благодарно кивнул и скрылся в лифте.