Читаем Алиенист полностью

— Ха! Да вы только на них посмотрите! — Келли веселился от души, глядя на толпу, через которую мы немилосердно прокладывали путь, выезжая из Беллвью. — Свиньи в кои-то веки решили вылезти из своей грязи! Не одна бессонная ночь предстоит на Дворцовой миле, а, Мур?

Я сидел впереди рядом с Крайцлером, как раз напротив Келли. Покрутив головой, бандит бухнул своей златоглавой тростью в пол экипажа и снова захохотал.

— Впрочем, это ненадолго — скоро они снова примутся продавать детишек в работные дома за доллар в неделю, не успеют Ломанна и в ящик заколотить. Уж не знаю, сколько мертвых мальчиков-шлюх понадобится, чтоб их по-настоящему расшевелить. Но картина пока живописная, не правда ли? — Келли протянул унизанную перстнями правую руку Ласло. — Как поживаете, доктор? Вы оказываете честь моему экипажу.

Ласло пожал ему руку весьма настороженно.

— Мистер Келли. По крайней мере, кто-то находит ситуацию забавной.

— О, это так, доктор! Собственно, поэтому я это все и устроил. — Мы с Крайцлером ничего не сказали. — Да ладно вам, джентльмены, вы же не думаете, что все эти люди способны постоять за себя, если их не пнуть? И немного финансовых вложений в нужные места не повредит. Но должен признаться, я не ожидал наткнуться в подобной ситуации на выдающегося доктора Крайцлера! — Удивление Келли, вместе с тем, звучало неискренне. — Вас куда-нибудь подвезти?

Я обернулся к Крайцлеру.

— Сэкономим на извозчике? — спросил я, и Ласло кивнул. Келли я сказал: — К Музею естественной истории. 77-я и…

— Я знаю, где это, Мур. — Келли ударил тростью в крышу брогама и жестко распорядился: — Джек! Скажи Гарри, чтоб вез нас к 77-й и Сентрал-Парк-Вест. Живо! — Зловещее очарование, впрочем, тут же вернулось. — Несколько удивлен видеть и тебя, Мур. Я-то полагал, что стычка с Вышибалой отбила у тебя интерес к этим убийствам.

— Чтобы я утратил интерес, одного Эллисона будет маловато, — заявил я, надеясь, что прозвучало с большей дерзостью, чем я вложил во фразу.

— О, для тебя у меня найдется и побольше, — парировал Келли, качнув головой в сторону Джека Макмануса. Видимо, волна неспокойствия, зародившаяся в желудке, дошла и до моего лица, ибо Келли зашелся в очередном припадке хохота. — Расслабься, Мур. Я же сказал тогда, что тебе ничего не грозит, если не будет упоминаться мое имя, и ты пока играешь честно. Еще бы твой дружок Стеффенс был так же благоразумен. Подумать только, Мур, ведь ты в последнее время ничего и не пишешь, а? — И Келли лукаво ухмыльнулся.

— Я имею обыкновения накапливать факты, прежде чем что-либо публиковать, — сказал я.

— Разумеется. А твой друг доктор решил просто размять ноги, насколько я понимаю.

Ласло беспокойно поерзал на сиденье, но голос его остался спокоен:

— Мистер Келли, коль скоро вы так своевременно предложили нам разделить с вами экипаж, позвольте мне задать вам несколько вопросов?

— Разумеется, доктор. Возможно, вам будет нелегко в это поверить, но я очень уважаю ваш труд — более того, я даже прочитал одну вашу монографию, — рассмеялся Келли. — Ну, то есть бо́льшую ее часть.

— Я очень тронут этим обстоятельством, — сухо ответил Крайцлер. — Однако скажите мне вот что: как бы мало ни было мне известно об убийствах, на которые вы ссылаетесь, мне все же любопытно, ради чего можно подстрекать и, быть может, подставлять под удар людей, не имеющих к этому делу никакого отношения?

— Я подставляю их под удар, доктор?

— Вы же не можете не отдавать себе отчета, что такое поведение, как ваше, ведет лишь к росту гражданского неповиновения, беспорядкам и насилию. Множество невинных людей может пострадать, а еще больше — угодить за решетку.

— И это правда, Келли, — добавил я. — В таком городе, как наш, то, что ты затеваешь, может очень быстро выйти из-под контроля.

Келли пару минут обдумывал наши слова, продолжая все так же улыбаться.

— Позволь мне у тебя спросить, Мур. Скачки устраивают каждый день, но обычного человека интересуют лишь те, на которых он ставит. Почему бы так?

— Почему? — немного растерянно переспросил я. — Ну, вероятно, потому, что если не делаешь ставку…

— Ну так и вот, — глубокомысленно усмехнувшись, прервал меня Келли. — Два джентльмена сидят здесь и рассуждают о городских беспорядках и прочем — но какова моя ставка во всем этом? Какая мне разница, если Нью-Йорк сгорит дотла? Ведь кто бы в итоге ни остался в живых, когда все это кончится, им непременно захочется промочить горло и скоротать час одиночества — и я им это смогу предоставить, верно?

— В таком случае, — сказал Крайцлер, — зачем вы вообще ввязались во все это?