Читаем Алиенист полностью

— Да, это. Вы ведь обратили внимание, что Джесс подстроил все это специально. И нетрудно догадаться, почему. Все детство его окружали одни мучители, а последние двадцать лет он вообще вступал в контакт лишь с такими, как Ласки. Его жизненный опыт, как тюремный, так и нет, заставляет его считать, что взаимодействие с сородичами может выражаться лишь противостоянием и насилием — недаром он так настойчиво сравнивал себя с животным в зверинце. Вот его мир. Здесь могут лишь избивать и оскорблять, он это знает; а единственный способ задать условия подобного унижения — заставить мучителей делать то, что он однажды делал с детьми, которых пытал и убивал. Только в этом его сила и сам источник удовлетворения, только так способна выжить его душа. Другие способы ему неведомы.

Задумавшись, я выпустил клуб дыма и прошелся по площадке взад-вперед.

— Но неужели у него внутри — у кого угодно внутри — нет ничего такого, что восставало бы против этого? Ни грусти, ни отчаяния — даже по поводу своей матери? Неужели он не жаждет любви? Ведь всякий ребенок…

— Осторожнее, Мур, — сказал Крайцлер, тоже закуривая. — Вы сейчас готовы заявить, что все мы рождаемся с набором определенных понятий желания и потребности; вероятно, это вполне объяснимая мысль, если бы ее можно было чем-то подкрепить. А ведь наш организм точно знает с самого рождения лишь одно — он обязан выжить. Да, для большинства из нас желание выжить напрямую связывается с матерью. Но тут наши пути с Джессом Поумроем кошмарно расходятся: если понятие матери связано лишь с разочарованием и, в конечном счете, с опасностью, а не с пропитанием и воспитанием, инстинкт выживания заставит такого человека смотреть на мир совсем иначе. И это как раз случай Поумроя. И, я теперь убежден, нашего убийцы — тоже. — Ласло глубоко затянулся. — За это я благодарен Джессу. И Майеру. Но в первую очередь, конечно, — Саре. И я собираюсь лично принести ей эту благодарность.

Крайцлер не замедлил исполнить обещанное. На одной остановке в каком-то крохотном городке он спросил станционного смотрителя, нельзя ли отправить в Нью-Йорк срочную телеграмму. Смотритель согласился, и Крайцлер быстро набросал текст, в котором просил Сару встретиться с нами в одиннадцать у Дельмонико. Времени на переодевание по приезде у нас с Ласло не было, но Чарли Дельмонико видывал нас в нарядах и похуже, так что когда мы очутились на Мэдисон-сквер, ресторатор был радушен и приветлив, как обычно.

Сара дожидалась нас за столиком в главной зале — с видом на парк по другую сторону Пятой авеню и подальше, насколько это возможно, от шумных компаний. Телеграмма заставила ее переживать за наше благополучие, но, увидев нас в добром здравии, Сара исполнилась любопытства. С Крайцлером она заговорила очень мило еще до того, как он принес ей обещанные извинения, чем немало меня удивила: я бы не сказал, что Сара из числа злопамятных барышень, но обычно она весьма настороженно держится с теми, кто ее задевает. Однако я постарался выкинуть из головы странную связь этой пары и сосредоточиться на деле.

Исходя из того, что мы узнали от Поумроя, сказала Сара, теперь мы можем с уверенностью предположить: наш человек, подобно Джессу, крайне трепетно относится к своему физическому облику. И трепетность эта более чем объясняет силу гнева к другим детям — с младых ногтей мишень постоянных насмешек, пария, такой человек неминуемо должен исполниться злобы, смягчить которую одному лишь времени не под силу. Крайцлер тоже склонялся к мнению, что наш человек физически как-то изуродован. Я же, выдвигавший такую гипотезу несколькими неделями ранее, предостерег их от поспешных выводов. Нам уже известно, что в объекте наших поисков — около шести футов росту, он без труда перемещается по стенам с помощью одной веревки и с мальчиком на плечах; следовательно, уродство может затрагивать только лицо, а не конечности, и это несколько сужает диапазон поисков. Крайцлер ответил, что в таком случае он может еще больше сузить этот диапазон: дефект затрагивает лишь глаза убийцы. Ведь этот человек уделяет такое внимание органам зрения своих жертв, какого им не уделял даже Поумрой, а это, по мнению Крайцлера, более чем значимо. Больше того, это все решает.