Бонвентре выяснил, что другие репортеры уже давно знали, что Али был «свободен от священных уз брака» и что Вероника Порш была известна в тренировочном лагере как «вторая жена Али». На фотографии в статье была изображена «няня Вероника», идущая рука об руку с тремя из четырех детей Али: Мэй Мэй, Джамилей и Рашидой. Репортер также упомянул о жестоком, «почти никсоновском» способе, которым Али стравливал мужчин из своей команды. Однажды чемпион заставил двух своих работников выйти на боксерский ринг и бороться друг с другом себе на потеху.

Бонвентре не был единственным, кто считал, что прелюбодеяние Али больше не могло оставаться личным делом боксера. После приема в президентском дворце филиппинского лидера Фердинанда Маркоса журналисты больше не могли игнорировать роман Али с Вероникой.

На президентском приеме Макрос присутствовал со своей женой Имельдой. Али сопровождала Вероника.

– У вас красивая жена, – сказал Али Макросу, улыбаясь Имельде.

– Глядя на вашу, – ответил Макрос, – могу сказать, что и она недалеко от нее ушла.

На это замечание Джо Фрейзер хмыкнул. Вероника не была уверена, стоило ли ей воспринимать это как оскорбление.

Али не поправил Макроса, поэтому журналисты, освещавшие это событие, писали, что на президентском приеме Али представил Веронику в качестве своей жены. В реальности все было немного иначе, но этого хватило, чтобы внести неразбериху. Дейв Андерсон из New York Times спросил у Али напрямик, было ли у боксера две жены. «Нет, мы не нарушаем законов этой земли, – сказал Али, завуалированно ссылаясь на тот факт, что правила ислама разрешали ему иметь более одной жены. – Но, согласитесь, разве она не красавица?»

Фото Вероники и Али на приеме в президентском дворце появились в американских газетах. Белинда прекрасно знала, что Вероника была в Маниле. Но одно дело, когда ты знаешь об интрижке своего мужа, и совсем другое, когда об этом кричат в международных новостях. Белинда села на рейс до Манилы и накинулась на мужа прямо посреди интервью. Пара скрылась в спальне Али, где Белинда кричала, переворачивала мебель и угрожала при встрече свернуть Веронике шею.

«Меня здесь никто не ждал, – сказала Белинда репортерам в Маниле. – Мухаммед Али меня не ждал. Я никому здесь не нужна. Я не собираюсь себя навязывать. Я не потерплю самозванку, которая хочет украсть мою семью и разрушить мою жизнь после восьми лет брака».

С этими словами Белинда вернулась в аэропорт и улетела домой.

«Ее прекрасно можно понять», – сказала Арета Суинт.

Али сказал Бонвентре, что не намерен позволить мирским делам помешать его работе. Он был на священной миссии. «Не случайно я величайший человек в мире на данный момент времени», – сказал чемпион. Он был избранником Аллаха. «Для меня настала пора пройти еще одно испытание, – сказал он Бонвентре. – В последнее время дела шли слишком гладко. Аллах заставит меня заплатить за всю эту славу и власть… Аллах всегда испытывает тебя. Он ничего не дает даром».

Позже в интервью газете New York Times Али защищал свое право иметь столько девушек, сколько пожелает, и намекнул, что встречается с другими подружками, помимо Вероники и Ареты. «У меня здесь три или четыре подруги, – сказал он. – Я уже слышу возмущенные возгласы, если окажется, что мои подруги белые, но это не так. Единственный человек, перед которым я отвечаю, это Белинда Али. Я не беспокоюсь о ней… Столько всего мне пришлось вытерпеть. Меня критиковали из-за уклонения от военной службы. Меня критиковали за мою религию. Меня критиковали за разные вещи. Но они не имеют права критиковать меня за то, что у меня есть девушка… Единственный человек, которого я боюсь прогневать, это Уоллес Мухаммад. Я не буду волноваться, если моя жена поймает меня на вечеринке с десятью женщинами. Главное, чтобы у меня не было проблем с Уоллесом Мухаммадом».

44. Али против Фрейзера III

За два дня до боя Али растянулся на диване в своей раздевалке и бормотал хвалебную оду в свою честь. В комнате были репортеры, но они не обращали внимания на чемпиона. Али было все равно. Его слова текли в потоке сознания: «Кого он победил на пути к титулу? – спрашивал Али, разумеется, обращаясь к Джо Фрейзеру, – Бастера Матиса и Джимми Эллиса. Он не чемпион. Все, что у него есть, это левый хук, ни правой руки, ни джеба, ни ритма. Все это время я был настоящим чемпионом. Он взошел на трон, потому что я уклонялся от службы в армии, и ему чудом удалось обхитрить меня, но он был фальшивым чемпионом. Ему просто повезло, потому что его голова могла выдержать много ударов».

Если он не давал интервью и ему было плевать, слушают его или нет, почему Али чувствовал себя обязанным перемывать косточки Фрейзера? Таким образом он развлекался или сам себя успокаивал?