Читаем Али. Жизнь полностью

Али все еще хотел сразиться с Фрейзером, но дату боя пока не назначили. В то же время он продолжал участвовать в матчах против не самых опасных соперников. Следующий бой, по его словам, должен состояться в Южной Африке, где ему предложили впечатляющий гонорар. Этому плану не было суждено сбыться, но одного объявления Али было достаточно, чтобы разозлить чернокожего репортера, который поинтересовался, почему боксер собирался поддерживать африканское правительство, которое заключило в тюрьму Нельсона Манделу и вынудило чернокожих людей жить под жестокой системой апартеида.

Али ответил: «Потому что черные братья в тех краях еще не видели меня».

Большинство бизнес-решений Али принимали Герберт Мухаммед и Боб Арум, консультируясь с боксером и Анджело Данди в выборе оппонентов, по мере того как они прокладывали путь Али к матчу-реваншу с Фрейзером. Но летом 1972 года в жизни Али появился новый человек, который вытеснил Арума с места промоутера.

Дон Кинг был авантюристом из Кливленда, крупным мужчиной (под два метра ростом и весом в 90 килограмм), который славился своими громкими высказываниями. «Я преодолеваю земные границы, – сказал он однажды журналисту. – Я никогда не перестаю удивлять себя. Я еще не нащупал свои пределы. Стоит мне смириться с пределами своих возможностей, как бум! – я чувствую божественное прикосновение и делаю нечто еще более удивительное». Немудрено, что он поладил с Али. Кинг вел себя как черный Аль Капоне, с пышной афрошевелюрой, большим количеством сверкающих украшений и карманами, которые трещали по швам от наличных. Журналист Джек Ньюфилд назвал его «уличным Макиавелли, Эйнштейном из гетто», который «одевался как сутенер, говорил как евангельский проповедник и думал как гроссмейстер». Марк Крэм из Sports Illustrated назвал его «сгустком 50-каратной искрящейся вульгарности и грубой энергии, человеком, который хочет глотать горы, ходить по океанам и спать на облаках». Перед тем как заняться боксерским бизнесом, Кинг устраивал незаконные азартные игры. Чтобы дела шли гладко, он подкупал копов и политиков и устранял конкурентов. Говорят, что в конце 1960-х годов он зарабатывал пятнадцать тысяч долларов в день, причем бо́льшая часть этих денег поступала от бедных чернокожих, кливлендских мужчин и женщин, которые надеялись на удачу, играя в его мошеннические игры.

Однажды в апреле 1966 года Кинг зашел в бар Manhattan Tap Room в Кливленде. Сэм Гарретт, бывший пособник Кинга в его делишках, сидел у барной стойки. Гарретт задолжал Кингу шестьсот долларов, и Кинг хотел получить их назад. Спор перерос в драку, а драка – в бойню, в ходе которой Гарретт оказался на тротуаре перед баром, а Кинг пинал голову своего должника, пока у того из ушей не полилась кровь и подошва Кинга не отпечаталась на лице жертвы. В результате Гарретт скончался. Жюри обвинило Кинга в тяжком убийстве второй степени, за которое ему грозило пожизненное заключение. Но судья, рассматривающий дело, изменил приговор на непредумышленное убийство, что вызвало недоумение у прокуроров и наталкивало на мысли о взятке. Кинг был помилован и вышел из тюрьмы после трех лет и одиннадцати месяцев заключения. Через несколько лет после освобождения из тюрьмы Кинг попросит Мухаммеда записать обращение для радио в поддержку переизбрания судьи, который тогда спас ему жизнь.

В 1971 году, в свой первый день на свободе, в гости к Кингу заглянул его друг Ллойд Прайс, легендарный певец и автор песен, который прославился благодаря хитам «Lawdy Miss Clawdy», «Stagger Lee» и «Personality». Они говорили о дальнейшей судьбе Кинга на свободе. Кинг упомянул, что заинтересовался вполне законным способом заработка через боксерский бизнес и спросил Прайса, может ли он организовать ему встречу с Али. Прайс хорошо знал Али. Они познакомились, когда Али подростком слонялся по музыкальным клубам в Вест-Энде Луисвилла, и с тех пор находились в дружеских отношениях.

Сперва Прайс решил представить его Герберту Мухаммаду. Кинг сказал Герберту, что хочет устроить показательный бой при участии Али в Кливленде, чтобы собрать деньги для госпиталя, который находился на грани банкротства в черном районе города.