– И ты моли Бога, чтобы твои слова правдой оказались. Что не знал. Иначе - и тебе тот же конец, - она с неожиданной силой раскидала к стенам загораживавших проход оперов и выскочила из кабинета. Идя по сумрачному коридору, Алёна боролась с нервной дрожью и желанием вернуться и расправиться с негодяями сейчас же.

– Ничего-ничего, Куки, - успокаивала она обжигающий браслет, злобно поблескивавший бирюзовыми глазками. - Они своё получат. И ты новые жертвы - тоже. Потерпи. Иначе мы отсюда долго бы выбирались. А у нас вечером ещё одно… жертвоприношение. Тебе понравится.

Выйдя из изолятора, Алёна прошла в кстати подвернувшийся скверик и, устроившись на скамеечке, уставилась на заходящее солнце. И тотчас рядом пристроился уже упившаяся деградированная личность.

– Пива потянешь? - предложил девушке новый кавалер, протягивая солидно початую полуторалитровую бутыль.

– Нет, спасибо.

– Так может, закуришь?

– Не курю, отстань.

– А травки?

– Я же сказала, отстань.

– Пожалеешь, - пригрозил кавалер и пошёл к друзьям сидевшим на скамейке напротив.

Алёна собирала разбежавшиеся мысли. Потрясение от новости о жуткой смерти братьев и клокотавшая ярость не позволяли спокойно мыслить. Она рвалась уже сегодня, уже сейчас дотянуться до того… Она пока даже не нашла определения этому исчадию ада. Как бы она в него вцепилась! Зубами мы горло грызла!

– Эй, гордячка - послышалось со скамейки напротив. Знаешь что?

Алёна всё в этом же состоянии посмотрела на окликнувшего её мужчину из компании " кавалера".

– Да-да, я тебе говорю - продолжила пьяная ряха. - Пошла ты… - грязно выругался он и захохотал, довольный произведенным эффектом. Он ещё не понял, почему девушка так побледнела. Захохотали и соседи.

– Эй, мужик, - окликнул эта же пьянь прохожего - и ты пошел на… И ты пошёл…! Под хохот компании, он посылал матом всех проходящих, которые, съежившись, прошмыгивали мимо.

– Да что же это такое? Мужиков здесь нет, что ли? Одну пьяную дрянь не угомонить? - возмутилась девушка.

– А! Ты не пошла? Тогда сейчас помогу! - начал расстёгивать штаны распоясавшийся хам. Большей глупости он придумать не мог. Уж очень это напоминало Алёне поведение одного гада в пещере у отшельника. И она сделала тоже самое этому. Ненамного более трезвые дружки вначале с хохотом смотрели на катающегося по травке хохмача, полагая это очередным приколом. Затем, увидев кровавое пятно на брюках и как-то связав его крики "Ведьма" с девушкой напротив, бросились к ней с кулаками.

– На девушку? - даже в таком состоянии изумилась Алёна.

– Бей её! - были единственные цензурные слова в ответе. Рассвирепевшая девушка не дала никому даже замахнуться - просто, как тогда, уже в далёкой южноамериканской кафешке убийцам Фернандо выжгла эти пьяные пустые глаза. И выйдя из скверика, поймала такси. "В Октябрьскую!"

Глава 29

Сейчас Алёна уверилась, как ей скоротать время до завтрашнего утра. Если она пойдёт куда-нибудь ночевать, она просто сойдёт с ума. Нет, сегодня будет ещё та ночь. Ничего, хватит и на "его". Может, она и к лучшему, такая тренировка. Не доезжая до места сборища, девушка попросила остановиться у бутика и подождать её. Оттуда она вышла в соответствующем одеянии, - юбке, едва прикрывающей трусики и весьма открытой, да ещё "в облипочку" маечке. Таксист присвистнул, но комментировать не стал - только поглядывал и поглядывал на Алёну через зеркальце заднего вида.

– Ты смотри там, девонька. Не про тебя там сегодня утренник, - не удержался- таки он от совета, принимая деньги.

Алёна коротко поблагодарила и стала неловко подниматься по ступенькам лестницы, ведущей к стеклянным дверям гостиницы. Там, конечно, стояли две гориллы - совсем, как у цезаря. Только белые.

– Сюда сегодня нельзя, - перегородил ей дорогу один из них.

– Я с Севером. Только опоздала.

– Хоть с юго-западом. " С началом фильма опоздавшие зрители не допускаются!". Слыхала такое?

– Но потом билетёры… за определённую благодарность… - начала Алёна, протянув обоим по зелёной сотенной (были и такие в бумажнике босса - Димы).

– Сейчас созвонюсь, - потянулся к мобильнику перегородивший ей вход охранник.

– Все будут знать, что я опоздала. Неприятно. Боюсь, Север озвереет. Может, я так, мышонком? - она протянула ещё по сотне, и видя, что гориллы всё ещё колеблются, - ещё по одной.

– В принципе, уже "антракт". Особенно никто и не приметит. А кое кому уже всё вообще до…, - он усмехнулся и, увидев согласный кивок напарника, отступил в сторону.