Читаем Алёна (СИ) полностью

– Смелая? Ну, давай. Я себя уже исказнила, давай теперь ты.

– Вы?!!! Исказнились? Судя по… Ладно. Я и не за этим. Скажите… Когда мама вышла после допроса, ей стало плохо. И больше всего её… Она повторяла: "Что не скажут - не верь". Что за вопрос такой?

– Это касалось… Ну… Отношений в семье. Ведь твой отец… Покойный…Твою маму… Тоже покойную… По пьяному делу…

– Да. Было. И что тут такого?

– Вопрос был: " За что?"

– Ну и?

– Ответила одна из потерпевших, не помню фамилию. Она сказала, что…, в общем, что твой отец… ну, тебе не отец. Что даже не похожа ты.

– А вы такое оскорбление…

– А что я могла? Она же потерпевшая. Тоже сына потеряла…

– Вот оно что… Вот что тебя так ударило, мама… - девушка встала со стула и пошла к выходу.

– Подожди, ты куда? А как… ты? А как… я?

– Каждому по грехам и мука, - занятая своими мыслями девушка вышла из кабинета, даже не заметив, как злорадно блеснул камушками - глазами её Куки.

Следователь прокуратуры, откинувшись в кресле, рассматривал девчонку, задающую наглые вопросы. Он был далеко не трус, по крайней мере, не считал себя таковым. Уже, с переводом в областной аппарат, с назначением следователем " по особо важным делам" начала прорезаться заносчивость, чувство превосходства перед простыми смертными.

– Да, я. И прекрасно его помню. Его же суд прекратил потом из - за самоубийства виновного.

– Из-за самоубийства невиновного.

– Ого! Вот что, милая девушка. Вы пришли туда, где такими словами не бросаются. Суд прекратил дело за смертью, понимаете, а не за недоказанностью, или тем более, за невиновностью.

– Вы мне скажите лучше, - отмахнулась девушка от юридических тонкостей, - вы сами верите, что мой отец…

– Отец! Ну конечно, отец! Как я сразу-то… Но послушай, ты же пропала? Ты же и сейчас в розыске! Ты только подожди секундочку - следователь потянулся к телефону.

– Никуда я не убегу от вас. Подождите со своим розыском! - резко приказала Алёна и тянущаяся к телефону рука вдруг онемела. Пока не прочувствовав взаимосвязи, собеседник девушки начал растирать правую руку левой, недоуменно глядя на эту обнаружившуюся пропажу.

– И где это ты была целый год?

– Вы, - девушка подалась через стол, - Вы верите, что это… совершил он.

– Конечно, - продолжая растирать руку, подтвердил "важняк". - Если бы я не был уверен, то… Господи, да что же это! Она же холодная! Он вскочил, было, куда-то бежать за помощью, но вдруг почувствовал, как онемела левая нога.

" Инсульт! - мелькнуло в сознании. Правая рука - левая нога".

– Девушка, звони в "Скорую"! Спасай! Инсульт! Эй, там, - закричал он, стуча в стенку здоровой рукой. Нет! Он на выезде. Да звони же и беги к шефу. Да кого-нибудь позови!

– Вы знали, что моего отца избивали в тюрьме? Он говорил Вам об этом? Отвечайте, и всё пройдёт. Если нет, ещё и ослепнете.

– Да что же это! У меня тут, а она! Господи. Господи!!! - это он взвыл в ответ на наступившую темноту.

– Это чтобы поверили. Говорите и всё пройдёт.

– Что? Что говорить-то? - перешёл вдруг на быстрый свистящий шепот следователь.

– Вы верили, что это мой отец совершил преступление?

– При чём здесь вера? Убеждён был! И сейчас… Да и некому было больше.

– Зачем - же отца тогда в камере надо было избивать?

– Это не я. Это - они. Для чистоты. И для оперативности! Знае…те, как на нас сверху давили! Такой резонанс, а мы по очевидному делу копаемся… Вон, даже в суде, Зойка отказалась от обвинения, так её уволили под чистую.

– Как это, отказалась? Когда я была…

– Ну, вот так и отказалась. И если бы не потерпевшие, отца твоего должны были бы и выпустить.

– Им Бог судья. А вот, кто бил… Кто?

– Нестеренко и Хлыстов. Они и сейчас там же, только уже капитаны.

– А начальник тюрьмы?

– Изолятора? Тот же. Подполковник Барский.

– Где мои братики?

– Это - уже не знаю. Это - забота суда была.

– Почему - суда?

– Ну, вы же остались сиротами, когда… когда дело в суде было. Поэтому в деле должно быть сообщение.

– Дадите посмотреть дело.

– Ты… Вы что? оно же в архиве суда.

– Всё равно где. Мне ненадолго. И потом… адрес Севера.

– Даже так? Ну что же. У меня записан. И телефон тоже. Хотя, сегодня он занят - одного их крутого юбилей стравляют. В гостинице Октябрь. Всё сняли. От крыши до подвала. Размах… А с делом… Знаешь, я позвоню, скажу, что ты у нас практикантка, чтобы дали почитать. Прямо там, в архиве, а? Только вот глаза, а? И руку…

Тьма расступилась и важняк увидел склонившуюся над ним девушку.

– Вот так. И уже ничего не болит, и уже всё в порядке.

Следователь попытался пошевелить рукой, затем ногой и глупо заулыбался, когда всё это ему удалось.

– С такими способностями Вам бы сюда. Или ещё куда - вражин раскалывать. Ну, шучу, шучу же - он поднял трубку, набрал номер. После короткого разговора недоумённо уставился на посетительницу.

– Вот ведь какая петрушка получается. Два месяца назад его истребовали наши эээ коллеги. Саша Свиридов. Он раньше у нас работал, поэтому могу порекомендовать. Но не больше. Ну, честное слово! Сейчас.