Читаем Александр Невский полностью

Все вроде было в обычае, а совесть княжеская на этот раз не находила себе места. Он не пытался ни спорить с нею, ни соглашаться, а просто отдал всю добычу будущему свояку, подтвердил сговор и чуть ли не в день возвращения выехал, не дав отдохнуть ни коням, ни дружине. Князя Брячислава восстановление чести чужими руками настолько обрадовало, что уговаривал он Ярослава остаться вяло и неинтересно, и великий Владимирский князь, до раздражения недовольный собой, отбыл из гостеприимного Полоцка. Сперва вроде бы домой, но на первом же перекрестке свернул к Новгороду.

Старший сын князь Александр Ярославич встретил его в одном поприще от города: его заставы и дозоры действовали четко даже в этой покойной земле. Обласкал, сопровождал стремя в стремя, все доложил и даже не ел с утра, чтобы разделить утреннюю трапезу с отцом.

– Кого изволишь пригласить, батюшка?

– Вдвоем, – буркнул Ярослав: его грызла совесть. Завтракали наедине в малой трапезной. Ярослав молчал и жевал скучно, но у сына было редкое чутье и столь же редкое дарование ждать, невозмутимо и непринужденно поддерживая разговор.

– Орден пока псковичей больше беспокоит, но я людей разослал, они мне все доносят. И о действиях, и о продвижениях, и даже о планах…

Ярослав слушал, ел и откровенно разглядывал сына. После предложения князя Брячислава и последующего сговора он впервые увидел сына мужем. Высоким, с широкими налитыми плечами, умным приветливым лицом. От него веяло мужественной силой и спокойной уверенностью, и Ярослав сейчас не просто любовался им, но и с горечью подумывал, а не поторопился ли он со сватовством. Но княжье слово было законом, взять назад его было невозможно, и он, терзаемый этим, неожиданно перебил Александра:

– Князя Брячислава Полоцкого знаешь?

– Как-то встречались.

– Дочь его видел?

– Не приходилось. А что?

– Просватал я тебя.

Александр молчал. Он на редкость умел владеть собой, однако новость выбила его из седла настолько, что подходящих слов не находилось.

– Подушка меж тобой и Литвой будет, – малоубедительно продолжал отец. – Да и тебе пора о моих внуках подумать, поди, уж быка кулаком на землю валишь.

– Быка валю, – скупо улыбнулся Александр. – Хороша ли невеста моя?

– Хороша! – оживился Ярослав. – Чудо как хороша.

– Надо бы поглядеть.

– Обычай не велит.

– Знаю. Я Андрея пошлю. У него на этот счет глаз острый.

– Андрей – брат твой, дело особое. – Ярослав подумал, вдруг подался вперед, перегнувшись через стол. – Помнишь, я тебе о Яруне рассказывал? Ну, который спас меня у Липицы? Объявился он. С сыном. И нужно его сына с Андреем на смотрины послать.

– Не родственник он нам, отец.

– Больше чем родственник! – Ярослав неожиданно повысил голос, но тут же спохватился: – Взгляд у него со стороны, понимаешь? И Яруну честь окажем.

– Как повелишь, батюшка

Ярославу не понравился не столько покорный, сколько спокойно-сдержанный ответ Александра. Если бы была у него какая-то на примете, он бы так себя не вел. Он бы либо взбунтовался, как, допустим, Андрей, либо заупрямился бы, как покойный Федор Нет, судя по тону, женитьба на ком бы то ни было была сейчас для него безразлична. Его мучили какие-то иные, далекие от женских утех мысли. Так вдруг показалось Ярославу, и он спросил:

– Не к месту я, похоже, со сватовством своим?

– Мне уже девятнадцать, батюшка, пересидел я в парнях Так что все вовремя. А вот душу свою настроить на свадьбу пока не могу, ты уж не серчай. Иным она занята, если по совести тебе сказать. Русь меж молотом и наковальней оказалась, и сплющат ее завтра в лепешку или добрый меч на нее откуют, это ведь не Божья – это наша забота.

– Твой Новгород татары не разоряли и, дай Бог, сюда и не пожалуют. А немцы… Ты да Псков – как-нибудь сдюжите.

– Русь для меня – не Новгород со Псковом и даже не земля Владимиро-Суздальская, отец. Русь – это все, все наследство прапрадеда моего Владимира Мономаха. А над нею тевтонские мечи с запада да татарские сабли с востока. Почему мой дядя великий князь Юрий битву на Сити бесславно проиграл и там же голову сложил?

– Татар было – несметное число…

– Не надо, отец. Такое объяснение не для князей, а для моей голытьбы да для твоих смердов, а нам правде надобно в лицо смотреть, глаз не отворачивая. Мы за них отвечаем, а не они за нас, и спросится с нас на Страшном-то Суде. С нас, батюшка. Так ответь мне, князю Великого Новгорода, своему старшему сыну, почему татары прошли сквозь земли суздальские, рязанские, северские, черниговские, как стрела сквозь простыню?

Князь Ярослав надолго задумался. Хмурил брови, крутил поседевшей головой, страдая и маясь, потому что не решался. Потом вздохнул, перекрестился, сказал угрюмо:

– Я свою дружину не отдал брату своему, когда он силы собирал для решающей битвы на Сити. Уж как он просил меня, про то я сам на Страшном Суде отвечу. А потому не отдал, что две вещи раньше его понял. Первое, что Батый в наших землях не задержится, другая у него цель. И второе, что битву Юрий не выиграет, только людей зря положит. И прав оказался, потому что так и случилось. И по-иному случиться не могло.

– Почему?