– Для меня честь встать на вашу защиту, – заявил он с неподдельной искренностью, чувствуя, как колотится сердце под мундиром.

– И я должна похвалить вашу сдержанность. Безобразная ситуация могла бы превратиться в настоящий скандал, если бы не проявленный вами такт.

Алекс улыбнулся.

– Это были самые добрые слова из тех, что я услышал за весь вечер.

Казалось, Элиза готова была тут же взять их назад, но не отвернулась и выдержала его пристальный взгляд. Он ужасно хотел рассказать ей о своих истинных чувствах, однако понимал, что в данный момент это будет неуместно. Алекс с вежливым поклоном отступил, глядя вслед Элизе, уходящей под руку с британским майором.

Несколько часов спустя вечер наконец-то подошел к концу, и Алекс покинул бальный зал, тут же наткнувшись на Роджера, камердинера генерала Скайлера. Слуга предложил ему помочь разместиться на ночь.

– Следуйте за мной, сэр…

Роджер подошел к задней двери и покинул дом. Алекс сразу понял, что ему на самом деле придется провести сегодняшнюю ночь в амбаре.

Слуга вел его скользкими садовыми дорожками, освещая путь единственным мигающим фонарем, чей тусклый свет едва разгонял густой стелющийся туман с реки. Недостаток света заметно усложнял ходьбу по гравию, скользившему под подошвами, словно мраморные шарики.

В эту ноябрьскую ночь внутри огромного амбара, стоящего у подножия холма, было ничуть не теплее, чем снаружи, и к тому же остро пахло разным – лошадиным, коровьим, поросячьим, овечьим и куриным – навозом. Роджер проводил его до приставной лестницы посреди амбара, чьи верхние ступени терялись в темноте под крышей. Он указал вверх, сообщая, что постель Алекса находится где-то там.

– Дом полон гостей, поэтому миссис Скайлер не удалось найти ни одного лишнего одеяла, но здесь с избытком сена, – сказал Роджер без тени сарказма. Ничего, он видал и похуже. – Мальчишки придут доить коров на рассвете, приблизительно часа через три. Возможно, они угостят вас молоком перед обратной дорогой.

Алекс устало кивнул.

– О, и пока не забыл, меня попросили передать вам это. Роджер протянул ему записку, завернутую в кусок ткани. Не сказав больше ни слова, лакей отвернулся и пошел к выходу из амбара.

Тут Алекс заметил, что ткань – это его платок, тот самый, который он отдал Элизе Скайлер сегодня на балу, тот самый, который она хранила за корсажем. Он пах ее духами, и Алекс наслаждался этим сладким ароматом, поднеся платок к носу, когда из него выпал клочок бумаги.

В отблесках света от фонаря удаляющегося Роджера он разглядел несколько слов, написанных витиеватым женским почерком:

Алекс впился взглядом в записку. Полуночная встреча? На сеновале? С Элизой Скайлер? Все ли он правильно прочел? Он окинул взглядом амбар, словно автор записки мог оказаться неподалеку, и в этот момент Роджер открыл дверь амбара и вышел. Затем дверь за ним захлопнулась, последние крохи света исчезли, и Алекс оказался в непроглядной темноте. Она сгустилась не только под крышей. Во всем амбаре было темно, как в чернильнице. К счастью, в поисках опоры он сразу положил руку на лестницу, иначе вряд ли нашел бы ее и пришлось бы спать рядом с тем животным, которое занимало ближайшее стойло.

Пару раз промахнувшись, полковник в итоге все же нащупал ногой нижнюю ступеньку и начал медленно карабкаться вверх, каким-то чудом удерживаясь от падения. Все это время сердце выскакивало из его груди при мысли о том, что эта потрясающая девушка собирается прийти к нему. Алекс не догадывался, что лестница кончается, пока не свалился в удивительно мягкую и высокую копну чего-то, в чем он опознал, – точнее, надеялся, что опознал, – сено.

Взволнованный возможностью увидеть Элизу снова и к тому же слишком уставший, молодой человек не слишком беспокоился о недопустимости размещения полковника и адъютанта генерала Вашингтона на ночлег в подобных условиях, а потому просто зарылся поглубже в сено и расслабился. Сладкий запах луга заполнил ноздри, а жар тела согрел его маленький кокон из соломы.

Она может прийти совсем скоро. Бал уже окончен. Что он скажет ей? Так она все-таки поддалась его очарованию! И тот странный, испепеляющий взгляд, которым она наградила его после инцидента с Петерсоном, был призван скрыть растущую симпатию! Она поняла его истинные чувства!

И теперь она идет сюда. Он ждал, борясь со сном.

И снова ждал.

Вскоре наступило утро. Проснувшись, Алекс обнаружил перед самым лицом самую яркую птицу из всех, что ему доводилось видеть. Это был петух со сверкающим синими, красными и золотыми перьями хвостом, и сейчас он наступал на чужака, хлопая крыльями и топорща гребень. Алексу едва удалось выбраться с сеновала, сохранив глаза в целости и сохранности.

Более двух лет спустя

8. Новая встреча

Пустынная проселочная дорога в Нью-Джерси

Февраль 1780 года