Читаем Алекс & Элиза полностью

– Мисс Скайлер, позвольте! – Миссис Янсен протестующе выставила вперед затянутую в перчатку руку. – Я считаю, что эта тема не подходит для беседы двух леди!

Элиза изобразила извиняющуюся улыбку. Конечно, такие подробности звучали ужасно, но она полагала, что в этом есть нечто захватывающее. Довольно того, что женщинам запрещено было сражаться за свою свободу. Но запретить им знать о том, чем жертвуют защитники во имя этой свободы, было бы слишком несправедливо. Как можно помогать храбрейшим мужчинам страны, если об их нуждах ничего не известно?

Экипаж тряхнуло на очередной колдобине, и бутылочка с духами миссис Янсен покатилась по полу.

– И снова извиняюсь, леди, – проревел мистер Винсент с облучка. Кучер, из отставных солдат, служивших под началом генерала Скайлера, теперь стал доверенным человеком его семьи. – Дорога здесь не самая лучшая.

Элиза наклонилась и быстро подняла бутылек, испачкав руки его содержимым. Но к тому времени, как миссис Янсен удалось закрыть крышку и понадежнее спрятать бутылочку под сиденьем, свежая волна отвратительного запаха наполнила экипаж.

Изо всех сил желая оказаться наконец-то вне его стен, Элиза все же решила вспомнить о светлой стороне.

– Ну, по крайней мере, этой зимой, пока армия расквартирована в Морристауне, сражений не будет. Тетя Гертруда вместе с мужем будут прививать местное население от оспы. Я считаю, что это героический труд.

– Вариоляция![7] – насмешливо фыркнула миссис Янсен. – Объясните мне, почему это люди думают, что, если заразить человека оспой, может выйти что-то кроме эпидемии.

– Для прививки используется более слабая форма. – Элиза произносила слова медленно и внятно, словно говоря с ребенком. – Заражение через царапину намного безопаснее. Посмотрите, как много наших солдат остались здоровы.

Миссис Янсен в очередной раз хмыкнула.

– Если бы Господь хотел, чтобы его творения могли побороть оспу, он бы создал нас такими.

Элиза хотела было возразить, что, если бы Господь не хотел, дабы его творения придумывали что-то новое, возможно, он бы создал их менее изобретательными, но прикусила язычок. Это небольшое богохульство вполне могло отправить миссис Янсен в обморок, а мысль о том, что придется приводить ее в чувство, обмахивая веером – и поднимая в воздух все новые волны гадкого запаха, – была просто невыносима. Поэтому Элиза не стала продолжать беседу, решив вместо этого посмотреть наружу сквозь щелочку в плотных занавесках. Тетушка Гертруда написала семье два месяца назад, сообщив о планах доктора Кокрана продолжить прививать солдат, пока армия генерала Вашингтона зимует в Морристауне. Она называла это «делом первостепенной важности», поскольку военные госпитали были забиты под завязку и солдаты лежали в переполненных палатах, что создавало идеальную почву для распространения болезни. «Прививки, – писала она, преисполненная надежды, – могли бы спасти сотни – если не тысячи – жизней».

Элизе отчаянно хотелось стать частью этого великого дела.

Девушка тут же написала письмо тетушке, в котором просила разрешить помогать с прививками. Если уж ей нельзя сражаться, она, по крайней мере, могла бы приложить все усилия для того, чтобы те, кто участвует в боях, были обеспечены всем необходимым. Конечно, в районе Олбани квартировались намного меньше солдат, чем на юге штата, но их присутствие было необходимо для защиты города. Отчасти благодаря стараниям Элизы батальоны, находящиеся неподалеку, были одеты в удобную, новую форму, питались кашей с мясом и размещались в самых удобных особняках из тех, которые были отобраны у британских подданных. Похоже, прививки – это последнее из добрых дел, что были под силу Элизе.

Она умоляла мать позволить ей отправиться на юг. Само собой, в сопровождении верного Винсента. Миссис Скайлер сперва наотрез отказала, заявив, что это слишком опасно, но Элиза продолжала упрашивать. Она напомнила матери о том, что сам генерал Вашингтон, со всем своим штабом и многотысячной армией, проводит зиму в Морристауне. Вряд ли на всем материке можно было найти более безопасное место.

Упоминание о генерале Вашингтоне не помогло Элизе убедить мать. Суд над генералом Скайлером прошел совсем недавно, и, хотя его действия в битве при Тикондероге были признаны полностью оправданными, она считала, что трибунал вообще не должен был иметь место. И пусть генерал Вашингтон лично написал генералу Скайлеру письмо, поздравив с полной реабилитацией, это ничуть не смягчило миссис Скайлер. Она слыла уравновешенной женщиной, не склонной к вспышкам гнева, но уж если кому-то удавалось навлечь его на себя, прощение заслужить было не так-то просто.

И, припомнив кое-что, миссис Скайлер предостерегла Элизу:

– Полагаю, что этот гадкий полковник Гамильтон тоже будет там.