Читаем Алекс Делавэр - 6-10 полностью

Я смотрел на девочку, внутренне готовясь к сопротивлению с ее стороны. Но она так и осталась стоять на месте, уставившись на ковер под ногами, плотно прижав руки к бокам.

Датчи сделал еще один шаг и остановился. Жуя свою щеку, он вернулся и погладил девочку по голове. Она в ответ улыбнулась ему — как мне показалось, ободряюще.

— Пока, Джейкоб, — сказала она. Высокий голос с сильным придыханием. Точно как на пленке.

Розовый оттенок со щек Датчи разлился по всему лицу. Он еще немного пожевал изнутри щеку, деревянно опустил руку и что-то пробормотал. Бросив на меня последний пристальный взгляд, он вышел.

После того как за ним закрылась дверь, я сказал:

— Похоже, Джейкоб — твой хороший друг.

Она сказала:

— Он слуга моей мамы.

— Но он и за тобой присматривает.

— Он за всем присматривает.

— За всем?

— За нашим домом. — Она нетерпеливо постучала ногой. — У меня нет отца, а мама не выходит из дома, так что Джейкоб делает для нас много всего.

— Что, например?

— Домашние дела: говорит Мадлен и Сабино, и Кармелс, и всем слугам, и людям, которые нам все привозят, что делать. Иногда он готовит еду — закуски и то, что можно есть руками. Если не очень занят. Мадлен готовит горячие блюда. И он водит все машины. Сабино водит только грузовик.

— Все машины, — сказал я. — У вас их много?

Она кивнула.

— Много. Папа любил машины и покупал их до того, как умер. Мама держит их в большом гараже, хотя сама их не водит, и Джейкоб должен их заводить и ездить на них, чтобы у них в моторе ничего не слиплось. Еще есть компания, из которой приезжают мыть их каждую неделю. Джейкоб наблюдает, чтобы они хорошо делали свою работу.

— Похоже, Джейкоб — занятой человек.

— Очень. А у вас сколько машин?

— Всего одна.

— А какая?

— «Додж-дарт».

— «Додж-дарт», — сказала она, задумчиво поджав губы. — У нас такой нет.

— Она не очень шикарная. Скорее, довольно потрепанная.

— У нас есть одна такая. «Кэди-работяга».

— «Кэди-работяга», — сказал я. — Не думаю, что мне приходилось когда-либо слышать о такой модели.

— Это та, на которой мы приехали сегодня. Сюда. «Кадиллак-флитвуд-работяга» 1962 года. Она черная и старая. Джейкоб говорит, что это рабочая лошадка.

— Тебе нравятся автомобили, Мелисса.

Она пожала плечами.

— Не особенно.

— А как насчет игрушек? У тебя есть любимые?

Она снова пожала плечами.

— Не знаю.

— У меня в кабинете есть игрушки. Пойдем посмотрим?

Она в третий раз пожала плечами, но позволила мне проводить ее в кабинет. Как только она оказалась внутри, ее глаза вспорхнули и полетели, останавливаясь на письменном столе, книжных полках, шкафу с игрушками, и вернулись обратно к письменному столу, ни на чем подолгу не задерживаясь. Она сплела пальцы рук, разняла их и стала как-то странно разминать и крутить, будто месила в них комочек теста.

Я прошел к шкафу с игрушками, открыл его и показал ей его содержимое.

— Здесь у меня много всякой всячины. Настольные игры, куклы, пластилин для лепки. Бумага и карандаши тоже есть. И цветные мелки, если тебе нравится рисовать в цвете.

— Почему я должна это делать? — спросила она.

— Делать что, Мелисса?

— Ну, играть или рисовать. Мама сказала, что мы будем разговаривать.

— Мама правильно тебе сказала. Мы будем разговаривать, — сказал я. — Но иногда детям, которые сюда приходят, хочется поиграть или порисовать перед тем, как разговаривать. Так они привыкают к здешней обстановке.

Ее руки задвигались быстрее. Она опустила глаза.

— А потом, — продолжал я, — когда дети играют и разговаривают, им бывает легче рассказать о том, что они чувствуют, то есть легче выразить свои чувства.

— Я могу выразить свои чувства говорением, — сказала она.

— Чудесно, — согласился я. — Давай говорить.

Она уселась на кожаную кушетку, а я опустился в свое кресло, стоявшее напротив. Она еще немного посмотрела по сторонам, потом положила руки на колени и стала смотреть прямо на меня.

Я сказал:

— Ну вот. Давай начнем разговор с того, кто я такой и почему ты здесь. Я психолог. Ты знаешь, что означает это слово?

Она помяла пальцы и стукнула по кушетке пяткой.

— У меня есть проблема, а вы такой доктор, который помогает детям, у которых проблемы, и вы не делаете уколов.

— Прекрасно. Все это рассказал тебе Джейкоб?

Она покачала головой.

— Мама. Доктор Уэгнер рассказала ей о вас — она дружит с мамой.

Я вспомнил, что говорила мне Айлин Уэгнер о кратком разговоре — о девчушке, которая бродит и прячется в большом, пугающем доме, — и задумался над тем, что этот ребенок называет дружбой.

— Но ведь доктор Уэгнер встретилась с твоей мамой из-за тебя, Мелисса, не так ли? Из-за твоего звонка в службу помощи.

Ее тело напряглось, а руки замесили быстрее. Я заметил, что подушечки пальцев у нее розовые и чуть-чуть шелушатся.

— Да, но ей нравится мама.

Она отвела глаза и уставилась на ковер.

— Ну хорошо, — отступился я. — Доктор Уэгнер действительно была права. Относительно уколов. Я никогда не делаю уколов. Даже не умею их делать.

Это не произвело на нее никакого впечатления. Она смотрела на свои туфли. Потом вытянула ноги вперед и стала болтать в воздухе ступнями.