— Смелое заявление. Думаешь, нам это по силам? — скептически спросил Чертов Стальной Кузнечик.

— Пусть лошадь думает, у нее голова большая, — очень ловко парировал Кабальеро и повторил в своей обычной манере: — Большая.

Взоры немедленно обратились на Пони. Та кокетливо тряхнула каурой челкой и притопнула копытцем.

— Я не впо’уне у’ошадь, миленький. Скорей у’ошадка.

Заявление всеобщей любимицы возражений не вызвало. Даже напротив. Птер переступил с лапы на лапу и изрек:

— Более того, есть мнение, что голова Пони даже несколько меньше твоей собственной, Кабальеро. Саранчук, дружочек, рассуди нас.

Чертов Стальной Кузнечик, коротко прострекотав, выдвинул узкофокусный оптический рецептор на две трети длины. Сначала в сторону Пони, затем — в направлении Кабальеро.

— Именно так, — важно сообщил он. — Округляя до ближайшего целого — на шестнадцать процентов.

— Не сомневался, — с ироничной усмешкой сказал Кабальеро, — я и не сомневался. Это было иносказание. А может быть, даже силлогизм. Силлогизм. Но сейчас речь не о том. Речь сейчас о том, что я намерен отправиться в поход. Как уже говорилось, искать человека. Уверен, никто из вас не бросит меня в этой ситуации, друзья.

— Есть мнение, что ты уверен правильно, — сказал Птер. — Во всяком случае, я не брошу.

— И я, — сказала Пони.

— Ни при каких обстоятельствах. — Чертов Стальной Кузнечик переплел усики в тугой хлыст, что служило подтверждением высочайшей серьезности его слов. — Но позволь вопрос. С чего ты взял, что мы сумеем его найти? Вернее — найдя, сумеем опознать? Не то чтобы я сомневался в естественности и коммуникабельности нашей лошадки, собственном уме, твоей неутомимости или зоркости Птера… Но для решения столь сложной задачи могут понадобиться совершенно иные качества.

— И навыки, — добавил Птер.

Кабальеро снова покрутил ус, упер руку в бок, отставил в сторону ножку и заявил:

— Этими качествами и навыками всецело обладает ваш покорный слуга. Я его узнаю. Я почую его. Вот вам крест! Крест.

Пони внимательно посмотрела на руку Кабальеро, потом на другую — упертую в бок — и уточнила:

— Опять сиу’огизм?

— Скорей метафора, — без особой уверенности ответил Кабальеро. — Впрочем, неважно. Неважно. Потому что выступаем мы немедленно. И вот еще что: поход будет проходить под девизом «Цивилизованная охота гвардейцев-раскольников».

Он звонко прищелкнул пальцами. Стены места сбора гвардейцев-раскольников тут же исчезли, истаяли, как сухой лед на солнце. То же произошло и с окнами, только чуть позже. Несколько мгновений после испарения стен прозрачные параллелограммы еще висели в воздухе, опираясь лишь на воображение Кабальеро. Но скоро пропали и они. Крыша, привязанная к серебристому эллипсоиду аэростата, рванулась вверх.

— Есть мнение, что сей замысловатый тандем достигнет стратосферы, — сказал Птер, следя за крышей и аэростатом круглым глазом.

Желающих возразить ему не нашлось. Все-таки Птер был очень крупным специалистом в вопросах машущего и планирующего полетов. Не говоря уже о пикировании.

Эрудированный Чертов Стальной Кузнечик включил фонарь, без которого, как известно из античной истории, человека нипочем не отыскать, и компания тронулась в путь.

— …А разве крыша сейчас пикирует? — минуту спустя сварливо спросило мохнатое, будто медведь, кресло, в котором так и не сумел устроиться Птер.

Ответа оно не дождалось. Друзья были уже далеко. Пробурчав «шовинисты вы, а не гвардейцы-раскольники», кресло зарысило в сторону ближайшего грибного леса — пастись на рыжиках и рядовках да бегать взапуски с венскими стульями.

2

Первое препятствие цивилизованные охотники встретили буквально сразу. Или чуть позже. Дорогу им преградило существо гигантского роста и не меньшей ширины. Так мог бы выглядеть муравейник, чьи обитатели поставили перед собой задачу соорудить максимально антропоморфное жилище и заметно в том преуспели. Оплывшие верхние конечности, конусовидное тулово, голова как сенной сноп. На красновато-коричневой поверхности «муравейника» наблюдалось некое движение. Зоркий Птер, всмотревшись в грузную фигуру, нерешительно предположил, что существо не есть субъект. Скорей, это объект, колония простейших, наподобие полипов. Саранчук, который любил точность во всем, воспользовался усиленным светом фонаря и объективом с сорокакратным зумом, чтобы выяснить правду. Завершив изучение «муравейника», он объявил, что да, это колония, однако колонисты отнюдь не простейшие, скорее наоборот. Растолковать свои слова он не успел, потому что в головной части объекта образовался темный провал, откуда громом зазвучало:

— Ну, что замерли, быстроживущие? Демона Уотермена никогда не встречали? Айда ближе. Будем знакомиться.