Читаем Академия Шекли полностью

Еще Эвелин очень нравится ее тело — крепкая ладная грудь с брусничками сосков, плоский живот, гладкая, шелковистая кожа. Иным утром Эвелин любит дойти до зеркала голышом и посмотреть на себя, коснуться невесомо кончиками пальцев здесь и тут, невинно и восхищенно провести руками по легким изгибам. Все же какое это чудо — жизнь!..

За спиной чуть скрипит, приоткрываясь, дверь, но Эвелин не обращает на звук ровно никакого внимания — настала очередь пробора. Сегодня Эвелин хочет сделать себе пробор, да не прямой, а буквой «z», слева направо. Она подхватывает непослушный локон и готовит баллончик фиксатора. Так будет в самый раз.

Легкие, тонущие в толстом ворсе ковра шаги.

Едва заметное дуновение воздуха.

Кто-то — за спиной, совсем рядом.

Эвелин в недоумении опускает баллончик — в зеркале не отражается ничего лишнего: только она сама да еще стена и угол широкой кровати, небрежно застеленной пледом в веселеньких цветочках. Она не очень любит убирать, Эвелин.

Невидимые горячие ладони ложатся на ее обнаженные плечи.

Эвелин вздрагивает, но не боится. Сладкая истома нечаянного узнавания сдавливает сердце. Щетка неслышно шлепается на ковер.

Ладони сходятся вместе и скользят ниже — по спине, вдоль позвоночника и на талии разошлись в стороны, уверенно ложатся на бедра. Шею щекочет горячее дыхание. Что-то мягкое, теплое прижимается к ней сзади, а ладони, кажется, уже везде — они снуют по самым заветным уголкам и ласкают, ласкают, ласкают…

Эвелин закрывает глаза. Птицы поют громче.

Она чувствует, как что-то невидимое мягко, но властно толкает ее вперед, к зеркалу, — открывает глаза и послушно, с улыбкой, склоняется, глядя в упор на свое лицо и на водопад волос, почти касающийся пола. Сзади слышится вздох — и Эвелин ощущает горячие руки на резинке трусиков: как-то само собой выходит, что трусики съезжают вниз и Эвелин, снова зажмурившись, стряхивает их, переступает ногами, готовая заурчать, как котенок.

Вдруг ее пронзает острая боль между ног и…

Эв разом распахнула глаза: в боксе было темно. Рядом, вольготно раскинувшись на спине, тихо храпел Ларс «Дракон» фон Шоербезен — толстая волосатая его рука свесилась до пола. Прижатая к стенке Эв с трудом приподнялась на локте и отерла пот со лба, судорожно ловя обрывки видения, но они расползались, как истлевшая бумага.

Что это было?..

Эв бережно скользнула взглядом по лицу своего господина. Ей была мила каждая черточка, каждая ресничка, и даже хай-тек-ай — искусственный глаз — Эв любила тоже. Как прекрасны эти грубые черты, этот короткий и широкий нос, квадратный подбородок, редкие и жесткие черные усы! Эв невесомо провела пальцем по бугристой щеке Ларса — Шоербезен в ответ всхрапнул и зачмокал толстыми губами. Спи, спи, муся моя, пуся, любимая кукла моя…

Что это?!

Откуда взялось?

Эв отдернула палец, застыла, чувствуя, как на лбу снова выступает пот.

Что-то не так.

Она единым прыжком, практически не потревожив Ларса, выметнулась из постели, и послушная нити катана мягко ткнулась рукоятью в ладонь, и лезвие беззвучно поползло из ножен. Эв застыла напротив двери, закрывая собой господина. Прислушалась — слуховой аппарат тут же заученно вошел в форсированный режим, как всегда в подобных случаях.

Тихо.

Лишь в нескольких боксах от них стонет во сне какой-то курсант. И вразнобой храпят на разные лады остальные.

Никаких нештатных звуков. Тогда что же?..

Не расслабляясь, Эв скользнула к двери, проверила запор.

Порядок.

Только отчего так непривычно болит в паху? Словно в первый раз…

Эв не помнила, чтобы ей когда-то снились сны. То есть — возможно, сновидения ее и посещали, но Эв ничего о том наутро не знала. Сны проходили без последствий — мимо, не откладываясь ни в сознании, ни в памяти. Сны не укладывались в миросозерцание Эв, где все окружающие делились на своего и — всех остальных, которые могут представлять угрозу. Можно сказать, для себя Эв отвергала саму возможность снов. Неосознанно отвергала. Как возможность гибели принципала, с которой и ее собственная жизнь обрывалась, делаясь никчемной и бесцельной.

Снов нет. Есть только период отдыха, когда организм впадает в некую разновидность комы, наряду с пищей способствующую восстановлению сил и энергии для дальнейшего служения господину.

По крайней мере это Эв знала наверняка.

Она задвинула меч в ножны.

Однако — завтра Эв ляжет в постель с мнемодатчиком. Небольшая круглая блямба. Совершенно незаметная в волосах. Легкая и гибкая. Блямба запишет все импульсы мозга, покуда Эв будет за порогом бодрствования. Утром Эв выкроит время, чтобы посмотреть запись. Обязательно нужно разобраться. Вдруг это опасно для господина?

А пока…

Вчера был трудный день: господину предложили перевод в академию при Комиссии по чрезвычайным ситуациям, и он согласился. Завтра — то есть уже сегодня — в семь часов утра они убудут из училища к новому месту назначения. Господин сильно перенервничал, хотя и старался этого не показывать, но от Эв ничего не скроешь. Она знает каждую его морщинку, каждый волосок на коже.

При необходимости Эв могла обходиться без сна неделю, но…

Надо снова впасть в кому.