Эв послушно замолчала, но что происходило в ее хорошенькой головке — какие там бродили мысли и в какие выводы те мысли соткались, — этого Шоербезен, само собой, никогда не узнал. Впрочем, ему все это было до лампочки: только бы ничто не изменилось. Ларс плохо представлял свою жизнь без Эвелин ван дер Хаас, а психология синтов была настолько мало изучена, что если бы ему и выпало желание полистать на эту тему какие-нибудь труды — а вероятность появления подобного желания конкретно у Ларса стремилась к нулю, — то все равно ничего толкового в кибере не нашел бы. Разве только далекие от реальности материалы движения «Фри синтз нау», но кто же, если еще не распрощался с мозгами, будет вникать в такие бредни? Все, что нужно знать владельцу синта о своем имуществе, содержалось в мануале, прикладываемом к договору о выращивании. В свое время Ларс бегло ознакомился с этим забавным документом — абсолютно стандартным, кстати, — и уяснил главное: программу наводки на конкретного человека можно отключить, произнеся в присутствии Эв определенный набор знаков и цифр, после чего девушка освободится от зависимости и станет вполне нормальным человеком — за исключением встроенных генетических навыков и того, что родилась она сразу четырнадцатилетней. В мануале не говорилось, отразится ли запуск кода на наведенных воспоминаниях о детстве и вообще — что произойдет с синтом в целом, но на всякий случай подчеркивалось: данный код сообщается вам на ваш страх и риск, не применяйте его без жизненно важной необходимости, ибо это может обернуться непредсказуемыми последствиями, возможно, несовместимыми с вашей жизнью и с жизнью третьих лиц. Код Ларс очень хорошо запомнил, после чего быстренько распылил мемо-кристалл мануала в утилизаторе…

Перед тем как уйти в кибер, Ларс еще раз внимательно глянул на Эв — выискивал на ее безмятежном лице движение мыслей или, например, эмоций, но она ловко перехватила его взгляд и так сладко, зовуще улыбнулась, что Шоербезен мгновенно ощутил свое сокровище, хмыкнул, отгоняя соблазны, и поспешно коснулся сенсора.

И опять все пошло как раньше.

А на четвертом курсе во время занятий по матчасти появился незаметный такой человечек: вошел в учебный блок, по стеночке просочился к задним пустым столам и тихонько там примостился.

Наблюдал.

После занятий некоторых курсантов неожиданно вызвали к лэфтэнэту Показовски. В том числе и Ларса фон Шоербезена.

Когда он в свою очередь вошел в кабинет, Показовски там не обнаружилось, а сидел давешний человечек и, положив острый подбородок на сплетенные пальцы, внимательно смотрел на Ларса. То есть — сначала на Эв взглянул, а потом на Ларса уставился. Посмотрел-посмотрел и начал всякие вопросы задавать, временами в личный комп на запястье поглядывая. Иногда кивал — и непонятно было, хорошо это или, наоборот, плохо.

Только очень на очередной тест все это было похоже, да тестом и оказалось на самом деле. И в результате Ларс (с Эв, конечно, куда же без нее!) — единственный из училища — перекочевал в совсем другое учебное заведение.

7

«Жить вечно… Жить вечно… Жить вечно…» — механически твердил про себя Дракон Шоербезен, во главе личной сотни шагая по очередному каменному тоннелю, куда его когорта наконец-то, после появления своего кэптэна, пробилась. В горловине тоннеля легионерам пришлось преодолеть целую полосу специально выстроенных хитроумных заглушек, за которыми притаились весьма отчаянные бойцы, не желавшие сдаваться живыми, — это, собственно, даже и к лучшему: не надо с пленными возиться, резать их на куски лазерами. Ларс однажды принимал участие в подобной процедуре — в те времена он еще не был кэптэном, а служил всего лишь помощником начальника сотни. Было интересно, но как-то вяло. Приятнее, когда противник все же сопротивляется, уворачивается, пытается ответить, пусть даже и не столь адекватно. Что ни говори, а безоружных резать не так весело. Хотя тоже занятно.

Но здесь, сейчас — все же это слишком, да. Хороший противник желанен и приятен, однако лишь до тех пор, пока его сопротивление не начинает ставить под угрозу сроки проведения операции. А тут: бетонная стена черт знает какой толщины, почти до потолка, по верху автоматические лазеры, да еще полем все прикрыто — вот и пробивайся, не используя тяжелое вооружение. Пятерых потерял Шоербезен у первой заглушки. Потом-то стало проще, все же опыт, сын ошибок трудных, накапливался. Но время уходило.

Равно как и защитники подземелья — после того как легионеры пустили газы, они, огрызнувшись напоследок из гранатометов, скрылись за очередным поворотом, и прижавшийся спиной к стене Ларс выпустил туда тактический зонд. Так и есть: на лицевом щитке возник тяжелый танк типа «кентавр» — модель устаревшая, но вполне надежная, главным достоинством которой до сих пор оставалась семнадцатисантиметровая квазистальная броня. «Кентавр» заслонял собой почти весь проход, а за танком виднелась очередная стенка. И как только эти китайцы затащили сюда «кентавр»? Наверное, сначала завели танк, а потом уже выстроили свои заглушки.