— А труп опознать можно, даже если террористы голову отрежут! Ха-ха-ха!

«Голову отрежут… голову отрежут…» — зазвенело в ушах Александра Ивановича. Белый потолок закачался, и он снова полетел куда-то — во тьму, во мрак…

* * *

«Наша страна — аксолотль. Навечно застыв в фазе личинки, она непостижимым, не поддающимся разумному объяснению образом научилась длить эту стадию вечно, порождая всякий раз нового аксолотля, еще более ужасного и безобразного, нежели прежний. Только разорвав этот порочный круг, только отбросив неотению, мы сможем вырваться, пробиться наверх — к свету, к свету…

Я уже не в силах сопротивляться. Аксолотль пришел за мной, и его розовые лапки сжались на моей шее, а перед глазами на мгновение застыла вечно улыбающаяся пасть. Вот она распахнулась, и я бросился в спасительное забвение, чтобы навеки погрузиться в тихую, спокойную, бесконечную жизнь за прозрачной гранью стекла…»

* * *

— Кириллыч, а плиту кухонную тоже выносить, а? — проорал из окна грузчик, обращаясь к бригадиру, руководившему погрузкой мебели в фургон.

— Ясен хрен! Тебе же сказали — все, подчистую! — раздраженно ответил снизу Кириллыч. — И давайте живее, второй час уже возимся!

— Живее, живее… — пробурчал грузчик, возвращаясь в комнату, — тут один только шкаф весит, как полмашины! Леха, а кто тут жил-то?

— Говорят, профессор какой-то. Вишь, скока книг! — отозвался второй грузчик, пнув ногой сваленные в углу фолианты.

— А куда он девался?

— На кудыкины горы! Помер, наверное… Все, Серега, хватит базарить! Давай, беремся!

Грузчики завалили шкаф набок, присели, завели ремни и, дружно выматерившись, понесли его вон из комнаты. Спустя какое-то время они вернулись и присели на опрокинутую тумбу — перекурить.

— О, глянь, Леха, хрень какая! — Серега удивленно ткнул пальцем в круглый аквариум, притулившийся на табуретке в уголке между вынесенным шкафом и батареей. — Слышь, там живой кто-то… Типа ящерица, только подводная. Розовая, склизкая, с веточками на башке. Леха, а их двое! Вон второй за камнем сидит. Толстущий, падла. Пятно на спине — типа звездочки. Лыбится! И зырит, зырит. Выспался, жрать небось хочет… Бля, а куда их девать-то?

— В унитаз выльем — и вся недолга… — лениво ответил Леха, выпуская к потолку жидкое облачко дыма. Ветерок из открытого окна подхватил его и понес прочь…

Павел Кузьменко

Клятва рыцаря

Пес-рыцарь Адальберт фон Цубербиллер получил специальной дубиной по голове и упал с лошади на коварное ледяное покрывище. При этом он успел подумать: о гнусные рижские халтурщики! Не шлем, а консервная банка, клянусь святым Онуфрием! Потом на него всей бронированной тушей села подраненная рыцарская кобыла, и Адальберт опять подумал: прощай, любимая супруга Марта и очаровательные белокурые близняшки Брунгильдочка и Ригондочка, прощай и ты, замечательное поместье в десять тысяч квадратных локтей на берегу хладноструйной реки. Сразу после этого треснул весенний лед, и черная вода Чудского озера растворила смертельную пасть.

Хлопая ладонями по плавающему серому крошеву и отплевываясь, Адальберт фон Цубербиллер даже вскричал вслух:

— Идиот же наш магистр, который дал этим хитрым русским заманить нас в такое время, 5 апреля 1242 года, на лед. Даже мормышечники в устье Невы о такую пору не все рискуют, а этот — конницу…

— Поелику бяшеть глаголющу, — ухмылялись хитрые русские, толпясь на безопасном расстоянии.

И Адальберт быстро пошел ко дну, в последний раз подумав при этом: если выкарабкаюсь из этой передряги, даю самую крепкую клятву рыцаря, вернусь домой и поставлю свечу в собственный рост в церкви святого Онуфрия Куксхафенского, закажу тройной молебен о спасении души и отпишу соседнему монастырю целестинцев половину своего имения.

Как утверждает наука, человек, оказываясь в смертельной опасности, нередко находит в себе огромные силы, изыскивает самые невероятные возможности для спасения, и соломинка вытягивает утопающего, после чего в его руках оказывается палка в тот единственный раз, когда она стреляет. Уже на темном холодном дне, сдавливаемый собственным доспехом, теряющий последний воздух из легких, Адальберт нащупал продолговатый металлический сосуд и тянущийся из него гофрированный шланг с пластмассовой штуковиной на конце. Ведомый уже не разумом, а безусловным инстинктом, рыцарь догадался сунуть загубник туда, куда и надлежит, и повернуть рукой вентиль на баллоне противосолонь. Потом на ощупь он обнаружил сложенный вчетверо надувной спасательный плотик с запасом еды и питьевой воды, а также картой-миллиметровкой окрестностей.