Читаем Академия Шекли полностью

— Никак нет, господин капитан, не бритый. Волосы утрачены в ходе естественных гормональных перестроек организма. Я отправил заключение в центр, — ответил юноша и принялся укладывать сканер в чемоданчик.

— Ну, я так и думал. Наш клиент. — Капитан глянул на часы и заорал, обращаясь к водителю: — Ну чего ты возишься?! Три часа уже!

Фургон, пыхтя двигателем, кое-как развернулся и встал. Задние дверцы распахнулись, и оттуда выехала металлическая платформа. Шустрый сержант с прической каре, выбравшись из-за руля, быстро выставил лапы аутригиров и поднял вверх странную П-образную конструкцию с дырой в нижней части.

Толпа радостно заголосила. Рыжий рабочий хлопнул в ладоши и возбужденно засмеялся:

— Сейчас чик! — и вся недолга! А то повадились, с-суки, к нормальным людям лезть!

Мендин, уже догадываясь, что сейчас произойдет, все же отказывался верить в реальность происходящего.

— Давайте! Добровольцы получат поощрение, — распорядился капитан. Тотчас же несколько человек, в основном молодые мужчины, схватили лежащего, подтащили его к фургону и сунули головой в отверстие. Заскрипела взводимая сержантом пружина. По толпе прокатилось:

— О-ох…

В последний момент избитый мужчина, до этого лишь глухо стонавший, забился в руках своих палачей, сквозь кровавые пузыри выталкивая слова:

— Не надо! Я прошу-у ва-а-ас! Пожалу-у-у-уйста! Я же ничего не… У меня дети-и… Не на-а-а-адо-о-о…

— Ну, и с богом! — махнул рукой капитан.

З-з-з-вэнг! Блеснув, косой нож стремительно рухнул вниз, и тело в светлом костюме задергалось, выгибаясь. Отрубленная голова канула в недра фургона, а по розовому гравию дорожки побежал темный ручеек.

— Голову оприходовать, труп упаковать, парик приобщить! — отдал капитан последний приказ и повернулся к толпе: — Все, граждане, расходитесь. Спасибо вам за бдительность!

— Вот так вот! — подытожил стоявший рядом с профессором рыжий детина. — А ты, папаша, шел бы домой, вон бледный весь, как поганка, ха-ха!

И Александр Иванович пошел.

Он шел, шел, шел,

а дорожка все не кончалась,

а солнце било в глаза,

а дети смеялись,

а голуби ворковали,

а аксолотль улыбался…

Потом все вокруг закружилось, и он полетел на розовый гравий, жестко ударившись щекой…

* * *

Двуногие вообще очень странные создания. Они убеждены, что их главная миссия — изменить наш общий мир, сделать его не таким, какой он есть. Зачем? Думаю, никто из двуногих не сможет дать ответ на этот вопрос.

Но все, что бы ни делали двуногие, получается у них совсем не так, как задумывалось. Наблюдать за этим — подлинное наслаждение. Порой мне кажется, что вся цивилизация двуногих существует лишь для того, чтобы доставлять мне удовольствие…

У меня есть любимые моменты из жизни двуногих, за которыми я слежу с особым интересом. К таковым относится их политическая жизнь. Так двуногие называют все, что связано с властью, подчинением и управлением одних двуногих — другими.

Пожалуй, самая забавная вещь в политической жизни двуногих — демократия. Считается, что это власть народа. Появилась она во времена, когда одни двуногие были рабами других двуногих. Сейчас считается, что народ при демократии может сам выбрать себе достойных правителей и жить счастливо. Но у двуногих, как я отмечал, на самом деле все получается немножко не так, как замышлялось изначально. Поэтому в демократических странах у власти находится олигархия. Я долго не мог понять этот парадокс: как же так, ведь олигархия — власть немногих, а демократия — власть народа? Но оказалось, что все очень просто. Только в государстве, где существуют прямые и честные выборы в органы власти, денежные мешки могут купить голоса избирателей или воздействовать на них с помощью газет, радио и телевидения. Таким образом рождается новый парадокс: развитая демократия всегда превращается в деспотию. Деспотию денег…

Казалось бы, все понятно. Но двуногие всегда делают вид, что не понимают элементарных вещей, и каждый раз радостно обманывают себя и других, чтобы потом рвать на себе свою видоизмененную чешую и бурно негодовать.

Вот и Мой двуногий, ярый сторонник демократии, после «Радужной революции» и последовавших за нею свободных выборов совершенно утратил волю к жизни. Он продал телевизор, не слушает радио, не читает газет и почти не выходит из дому. «Восход радуги» совпал с его выходом на пенсию, которой не хватает для оплаты воды, света и тепла в его жилище.

Поначалу Мой двуногий бодрился, пытался найти работу, но странное словосочетание «нерентабельный возраст» лишило его даже призрачной надежды. Тогда он принялся распродавать аквариумы и безногих, что жили в них. В конце концов спустя несколько месяцев в комнате остался лишь один небольшой круглый аквариум. Аквариум, про который Мой двуногий сказал: «Это я не продам и не отдам».

Потому что в круглом аквариуме живу я.

…Иногда к Моему двуногому приходят его собратья. Чаще всего захаживает низенький человечек, именующийся сообразно возрасту — Старик. Мой двуногий так и говорит: «Привет, Старик! Как дела, Старик?»