Читаем Академия Шекли полностью

…Васька Ужасный — так не без самодовольства теперь называл себя Василиан — ехидно ухмыльнулся. Ухмыляться, кстати, у него совершенно не было времени, через пятьдесят секунд должны были столкнуться два самолета, через пять секунд случиться пожар, и вообще люди кругом умирали пачками, а ему еще постоянно надо было следить, чтобы истинный Смерть не убился.

…Смерть в обличье омерзительно богатого и очень больного старика третий час интенсивно ублажал молодую любовницу, когда у него схватило сердце. Умереть таким красивым и достойным всякого мужчины образом не получилось: врачи сумели его спасти и советовали благодарить за это качественно вшитый немецкими хирургами японский кардиостимулятор. Иначе, сурово обещали доктора, летальный исход был бы неизбежен.

— Какой стимулятор, — орал Смерть, — не было никакого стимулятора! Вы не понимаете, мне просто не дают умереть!..

Врачи только пожимали плечами: мол, что делать, последствия стресса.

«Сука!» — с тоской подумал Смерть, утыканный капельницами, как еж иголками.

«…Сам такой», — по-детски обрадовался Васька Ужасный и сложил ехидный кукиш.

Когда Смерть седьмой раз лежал в больнице после очередного неудачного суицида, к нему в палату пришел посетитель. Не всякий узнал бы в этом осунувшемся, уставшем человеке в сером плаще Крошку Василиана.

— Ну что, — ласково спросил он Смерть, — выписываемся и домой? Поговорим о жизни, поторгуемся насчет условий, подпишем кровью контракт?..

Смерть вздохнул. Непредсказуемо, бессмысленно и неблагодарно человечество. Упорядоченному, исполнительному и аккуратному Смерти даже в голову не пришло бы подстроить такую ловушку.

Говорить решили в безвременье, там Смерть обычно отдыхал от трудов праведных и спал, больше в безвременье делать нечего, потому что там пусто и скучно.

— Я тебе десятый раз объясняю, болван!.. — Смерть не на шутку рассердился. — Испокон веку я работал один. Ну, отпуска брал изредка, не без этого. Истинный Смерть — это я. А ты — приемыш и не можешь, как я, скинуть обязанности на какого-нибудь дурачка, изначальная сущность не та. И в отпуск уйти не можешь. Я тебя до скончания мира припахать собрался. Парень ты крепкий, вполне протянул бы до Страшного Суда, благо ждать осталось не так долго…

— «Смерти я постиг коварство», — устало процитировал кого-то Василиан. — Делать-то чего? Я уже понял, что ты-то скорее из больницы не вылезешь, чем заберешь назад полномочия. Но какие-то предложения возможны?

— Пойдем на поклон к Высшему Существу, — торжественно произнес Смерть. — Правда, что оно скажет, абсолютно неизвестно. Постичь логику Высшего Существа еще никому не удавалось.

— К Богу, что ли? — изумился Василиан.

— Кому Бог, а кому и непосредственный начальник, — посуровел Смерть. — У меня тут дверца имеется, только мне видимая, ведет прямиком в Тонкие Сферы. Там Оно и обитает.

— И часто ты так захаживаешь?.. — проникся величием момента Василиан.

— Последний раз был, когда вы колесо изобрели. — Смерть неожиданно закипятился. — Я так и сказал тогда!.. Сегодня колесо, завтра электричество, а там, не успеешь моргнуть, они и до атомной бомбы додумаются! Разнесут ведь красивую планетку в пух и прах, жалко! Внес рацпредложение: открыть хляби небесные и посмывать всю эту гадость на хрен.

— А Оно чего, Существо? — Василиан даже забыл обидеться за человечество.

— Я и говорю, непредсказуемо. Смывай, сказало. Только дурачка потугодумнее, поблагочестивее, с семейством, в ковчег за животиной приглядывать отправь. Надо дать человечеству шанс. И каков результат? Пошло от этого избранничка племя еще дурнее, чем было, а экологию все равно зас… засорили, то есть.

— Понимаю твое огорчение, — съязвил Василиан, — тебе без нас работенки поменьше стало бы. Знай себе, отключай птичек и рыбок безмозглых в положенный срок. Надо любить персонал, с которым работаешь. А ты сразу — смыть…

Высшее Существо вида оказалось неописуемого и полностью опровергало сказки про создание людей по образу его и подобию.

— Мне все понятно, — произнесло Оно. — Смерть работать больше не желает, а человечек, как обычно, не готов к ответственности. Третий сорт не брак, четвертый не последний. Каким же несовершенным я создало этот мир!

Для удобства зрительного восприятия Высшее Существо трансформировалось в комичного толстого царька, восседающего на огромном троне.

«А Оно у нас не без юмора…» — мысленно загордился Василиан.

— Спасибо, юноша… — потеплел голос смешного толстячка в мантии. — Приступим к работе над ошибками. Раз у нас теперь две Смерти и обе дефективные, мы сделаем из нее одну, но работящую.

Привычным движением Бог (в этот момент Крошкин мог думать о Высшем Существе только как о Боге, с трепетом и благоговением наблюдая Творца за актом созидания) безболезненно изъял у Смерти ребро, а у Василиана взял кровь из вены огромным шприцем.

— Одноразовый? — заволновался Василий.

— У меня все стерильно. Не мешай, все равно тебе с минуты на минуту умирать. — Бог уже каким-то непостижимым образом заправил василиановскую кровь в ребро Смерти, подышал на него, дунул, и все вокруг заволокло туманом.