Кроме того, к юго-западу находится крайне важный игрок — Турция, довольная собой в это время, поскольку именно там заканчивался нефтепровод Чайхан, где в скором времени целые флотилии супертанкеров будут ожидать своей очереди, чтобы наполнить свои нутра черным золотом, для того чтобы внедорожники Великобритании и Восточного побережья США могли продолжать свое движение в ближайшем будущем. Турция тоже чувствовала себя довольно уверенно, поскольку у ее порогов располагалась огромная база ВВС США в Инцирлике.

Уже в 2005 году миллион баррелей нефти в день должен был проходить через нефтепровод шириной один метр семнадцать сантиметров. Шесть месяцев уйдет на то, чтобы перекачать нефть на тысячу километров, но это не слишком волновало турецкое правительство. Оно понимало, что Турция на сегодняшний день — это ключевой интерес США и Великобритании, поэтому полноправное членство в ЕС было ей почти гарантировано, как бы ни сопротивлялись Франция и Германия. И знаки на автомобилях в европейском стиле означали гораздо больше, чем просто оптимизм.

Каспийский бассейн часто оказывался в центре международного внимания. В девятнадцатом веке, когда царская Россия соперничала с Британской империей, Киплинг назвал битву за нефть Великой Игрой. Два века спустя игра все еще продолжалась, но теперь в ней насчитывалось намного больше участников.

Всем хотелось поучаствовать в дележе этого пирога. Россия построила нефтепровод к побережью Черного моря. Китай также собирался войти в эту игру. Под Каспием хранились одни из самых больших запасов нефти на планете — около двухсот миллионов баррелей, и после распада Советской империи эти запасы были лакомым кусочком.

США направляли в Грузию военных советников, задачей которых было тренировать грузинскую армию. Британия вносила свой вклад, поставляя оборудование, транспорт и материально-техническое обеспечение, а все это вместе называлось программой «Партнерство во имя мира», которая теоретически должна была помочь перестроить посткоммунистическую армию Грузии, а на практике готовила их к защите «энергетического коридора». Постоянно чувствовалась угроза саботажа со стороны исламских боевиков и этнических сепаратистов.

Самое смешное из того, что я прочел, это то, что русские построили свои базы прямо напротив баз США, так что теперь стороны могли невооруженным глазом видеть друг друга. Таким образом, эта игра могла называться как угодно, но только не игрой в мир и гармонию, особенно учитывая тот факт, что грузинское правительство считалось одним из десяти самых коррумпированных мировых институтов. Все это увеличивало шансы Диско Чарли на полный провал, и именно поэтому я был здесь.

Самолет приземлился, и я достал свой чемодан из багажного отделения над головой. Большинство пассажиров были мужчины: или здоровенные турки в плащах, достававшие на ходу пачки «Мальборо» и готовые подкурить, как только выйдут на улицу, либо местные, с головы до ног одетые во все черное. Единственным человеком в самолете, одетым в джинсы, был я. Я купил их в дешевом магазинчике вместе с нейлоновой толстовкой, блестевшей на ярком свете, и выглядел теперь еще хуже, чем Чарли.

Я поднял воротник своей короткой куртки и последовал под проливным дождем за другими пассажирами через бетонированную площадку к терминалу — вернее, воплощению советской идеи терминала, а на самом деле мавзолею из бетона и стекла. В далекие страшные времена его бы украсили множеством вдохновляющих портретов местного покровителя — Иосифа Виссарионовича Джугашвили. Или, как его еще называют, Дяди Джо Сталина.

Глава вторая

Внутри терминала за последние лет десять сделали небольшой ремонт, но мне показалось, что делали его те же люди, что управляли дома железной дорогой после приватизации, — из тех, кто покрывал слоем новой краски старый подвижной состав и раздавал пассажирам бесплатные журналы в надежде, что мы не заметим того, что все вагоны все еще были в дерьмовом состоянии, что туалеты не работали, а поезда вечно опаздывали.

Зал иммиграции состоял из четырех кабинок для паспортного контроля, в каждой из них за стеклянным экраном сидели молодые улыбающиеся женщины. Я никак не мог понять, то ли они были женской поп-группой в выходной день, то ли спарринг-партнершами Марии Шараповой. Я занял очередь за визой. Пока что эта страна пахла мокрыми засаленными волосами.

Передо мной была группа турок в плащах, гневно бросавших взгляды на знак «Не курить!». Они, очевидно, не ожидали его здесь увидеть, у себя за спиной человек через шесть-семь я расслышал пару голосов — говорили с мерсисайдским акцентом. Как можно незаметнее я обернулся, чтобы посмотреть на них.

Их было трое или четверо, двое с бородами, все в пиджаках, куртках, толстых штанах и больших практичных бутсах. Если бы не зеленые пышные логотипы «Би-Пи» на ярлыках, свисавших с их сумок с лэптопами, я бы предположил, что они приехали сюда открывать центр приключений или вести семинар по финансовому менеджменту.