Читаем Агентство «БМВ» полностью

— А вообще-то… — добавил Черкасов, лихо обгоняя огромную фуру, которая дымила выхлопом им прямо в нос, — я склоняюсь к мысли, что надо вызывать «Ствола». Хмельницкий сам же потом нам спасибо скажет. А уж как он нам обязан будет — ты, Гвоздь, себе этого даже не представляешь! К тому же и вакантное место теперь имеется… Только бы Упырь не помещал — уж слишком он, гнида, умен и кровожаден — как всякая нечисть.

— Неужели он так опасен — Упырь этот? — с чисто профессиональным интересом задал вопрос Гвоздь. — Насколько я понимаю, вы с ним не знакомы…

— И слава Богу, что не знаком, и слава Богу, — заметил Черкасов, одарив Гвоздя каким-то странным, остановившимся взглядом. — В противном случае меня, скорее всего, не было бы в живых. Что-то я не припомню ни одного человека, который был бы лично знаком с Упырем, а это наводит на не слишком приятные мысли…

* * *

Глебушка Тимонин принял душ, сбрил бороду, переоделся, а все свои старые вещи сунул в полиэтиленовые пакеты, в которых принес обновки, намереваясь на обратном пути выбросить их в мусорный бак. С удовлетворением посмотрев на себя в зеркало, он решил, что не только Гвоздь, но даже его близкий приятель — ПП, к примеру — не признал бы в нем прежнего замухрышку Глебушку. На него смотрел в зеркало весьма элегантный, небольшого роста господин с приятными, мягкими чертами лица, одетый в темно-синий — с иголочки — костюм, белоснежную рубашку и красивый итальянский галстук. Ботинки Глебушки сверкали, как лакированные, а на диване его дожидались прочие необходимые вещи — белоснежный, на утепленной подкладке плащ, небольшой, но вместительный чемодан с полированными металлическими уголками и широкополая шляпа «борсалино», отлично скрывавшая лицо, — Глебушка не хотел рисковать.

В ожидании звонка Штерна он уселся в кресле перед телевизором и бездумно уставился на экран. Глебушке хотелось побыстрее убраться из этой неухоженной, заброшенной квартиры — тем более что на прощанье Штерн сказал: «Долго там не задерживайся — переоденешься, дождешься моего звонка — и сразу же уходи».

— Уходи, уходи… — проворчал себе под нос Глебушка. — только вот куда? Или Штерн мне новую квартиру обеспечит? Что-то не припомню, чтобы он прежде расшвыривался квартирами… Хотя…

Тимонин подсчитал, что за Штерном числилась квартира матери, потом была еще квартира Лолы, в которой Глебушка часто бывал гостем, ну и, конечно, квартира пенсионера Авилова по 1-й Железнодорожной. Оттуда, правда, Штерн поспешно бежал, с мрачной ухмылкой заявив, что «воздух этой улицы сделался для него вреден». Глебушке вдруг невероятно, до навернувшихся на глазах слез, захотелось вернуться к родителям.

Неожиданно перед глазами Тимонина и в самом деле предстал дом, где он прожил большую часть своей жизни. По «ящику» шла передача «Дорожный патруль», в которой рассказывали о самых нашумевших преступлениях за день. Сегодня вечером центром внимания телевизионщиков сделался подъезд его родного дома и стоявшая рядом иностранная машина марки «сааб-турбо».

Глебушка буквально прилип к экрану. Он увидел мертвого человека, лежавшего лицом на рулевом колесе, и забрызганный кровью интерьер кабины, толпу милиционеров с автоматами, окруживших автомобиль и подъезд, но главное, он увидел того самого десантника в голубом берете блином, который напал на него в парке и учинил ему допрос, приставив к горлу острие ножа. К своей огромной радости, Глебушка заметил, что на руках десантника красовались стальные браслеты наручников. И тут же его пронзило острое чувство беспокойства за родителей — уж не случилось ли чего с ними?

Глебушка схватился за телефон, набрал знакомый номер и сразу же услышал голос матери. Разговаривал он долго — никак не меньше получаса, после чего, повесив трубку, быстро оделся, взял чемодан и, прихватив полиэтиленовые пакеты со своими старыми вещами, захлопнул за собой дверь. Оказавшись на лестничной площадке, он в нерешительности с минуту постоял, покрутил на пальце ключ, доставшийся ему от Штерна, не слишком хорошо представляя себе, что с ним делать, после чего, оглянувшись — не видит ли кто, — быстро сунул кольцо с ключом под резиновый коврик у двери и с чувством исполненного долга направился к лифту.

* * *