Читаем Агент Омега-корпуса полностью

Моросанов пожал плечами. О заданиях не полагалось рассказывать даже такому старому другу, как Джеф.

— Через пятнадцать минут меня ждут в кабинете.

— Сэм? — спросил Паттон.

— Нет, Лылов.

— Понятно. Значит, завтра снова в бой? Как твоя группа?

— Отдыхает.

— Так тебя вызвали одного? — удивился Паттон.

Илья кивнул. Джеф громко расхохотался. Год назад ему предложили войти в состав группы, но он отказался, предпочтя работу оперативника-одиночки.

— Может, Лылов наконец понял, что пора отказаться от этой идеи?

Илья покачал головой.

— Какой-то ты сегодня заторможенный, — насторожился Джеф. — Что произошло?

— Все в порядке, — ответил Илья. — Все в полном порядке.

— Знаешь, — доверительно сказал Паттон, — и на меня иногда находит это… Прилетаешь сюда как домой, а здесь все другое. Посмотри, — он сделал широкий жест рукой, разве это наша старая Аллея Вечера? Все эти люди — кто они, откуда здесь? Где те, с кем мы начинали?

Моросанов понимающе смотрел на товарища. Джефа волновали те же мысли. Время неумолимо.

— Стареем, — грустно сказал он, — что поделаешь.

— Ну нет! — произнес Паттон так громко и задорно, что прохожие обернулись. — Стареть я не собираюсь!

— Мне пора, Джеф, — сказал Илья, — до встречи! — И протянул руку.

Едва высокая фигура скрылась в толпе, Моросанов повернулся и зашагал в другую сторону. Свернув с Аллеи в правый трехполосный транспортный коридор, он не нашел привычных люк-лифтов меридиана Управления.

Илья опешил, потом подошел к ближайшему информкомпу и набрал срочный код Управления ВБ. На экране прорисовалась схема новой трассы меридиана Управления. Надо было пройти еще два транспортных коридора.

Все меньше становилось красочных вывесок, реже встречались прохожие и звучала музыка. Начинались деловые зоны станции. Третий коридор вывел его на нужное место. Здесь, словно гигантская гроздь винограда, на полу лежали разноцветные большие пузыри люк-лифтов. Илья нашел золотой и вошел в раскрывшуюся полость. Дверь беззвучно закрылась. Моросанов набрал код и личный индекс. Полупрозрачный аппарат понес его по сложному сплетению транспортных артерий планетоида.

Мимо проносились чуть искаженные линзами люклифта силовые агрегаты станции, какие-то трубки, жезлы, воронки, плиты, сквозные дыры, сверкающие звездочки, столбы, пучки проводов, ступени лестниц… Временами он проваливался почти в полный-мрак. На каком-то этапе капсулу поглотила другая, с металлическими рифлеными стеклами. Это длилось секунд тридцать, затем с легким звоном внешняя капсула раскрылась, люк-лифт выскользнул из нее и, остановившись, отворил входную полость.

Илья вышел, сделал несколько шагов к знакомой двери и в который раз прочел:

Он некоторое время смотрел на надпись, потом решительно подошел к двери и набрал личный индекс.

Пятый день 03 ч. 00 м.

Боль наваливалась волнами. Поль боролся с ней умело, он давно изучил ее повадки. Он с точностью до секунд мог предсказать, сколько боль продлится, когда, вволю насладившись его беспомощностью, уйдет, оставив напоминание о себе лишь смутной неловкостью в затылке.

Потом придет облегчение сладкое и долгожданное. Он станет нормальным, здоровым человеком.

От острого приступа боли он чуть не взвыл. Мастер крепче стиснул зубы и попытался отвлечься.

«Всегда одно и то же, — невесело думал он, — за каждый сеанс работы с биошаром приходится расплачиваться пытками. Власть требует жертв».

Четвертый скосил глаза и увидел расплывчатое пятно биошара, прилепившееся блеклыми сосульками к бритой макушке Третьего. Теперь уже он, Третий, — Великий Демиург рэбберов, всеведущий и всемогущий!

Поль прикрыл глаза и вспомнил, как впервые пришла эта гениальная мысль — нарастить себе с помощью редлита могучий сверхмозг. Однако он быстро понял, что достаточно долго контролировать эту штуковину одному человеку не под силу. Даже двое не в состоянии длительное время поддерживать «огонь жизни» в гипертрофированном подобии разума. Однако создавать его каждый раз заново было чрезвычайно трудно. Так появились четыре Мастера — «великолепная четверка», как он иногда презрительно называл их, верхушка будущей космической элиты…

Свежий импульс боли заставил Поля оторваться от своих мыслей и вернуться в наполненное мукой тело. О, это возвращение в самого себя! Только что ты был гигантом, могущественнейшим Демиургом, сосредоточением миллионов надежд и проклятий, но вот прошли твои четыре с половиной часа, ты вываливаешься из этого колоссального сознания, которое подхватывает на следующий срок другой, и снова оказываешься в своем бренном теле, наполненном немощью, безволием и страданием. О, как это ужасно!

Мастер крепче стиснул зубы и дождался окончания приступа. Тело награждало его за измену пыткой, но всему есть предел, слава Богу. Вот, кажется, боль стала утихать…

Мысли Поля вдруг сделали резкий крен и понесли к Длору. Длор… Идиотское название. Что у них там такое?